Джеймс Миченер - Источник

Шестеро ребят вместе с Райхом вышли в темноту, и Готтесман услышал, как они завопили на разные голоса, четверо на иврите, двое на идише: «Пальмах привез пушку!» Через несколько минут пронзительные детские голоса стихли, удаляясь к арабскому кварталу, и Готтесман не сомневался, что на вражеской стороне их должны услышать. Но тут он и сам услышал, как Райх шепчет Илане:

– Как ты думаешь, Готтесман сможет собраться перед атакой?

– Думаю, что да, – ответила она.

Секретное оружие, которое Пальмах в самом деле приволок в Цфат, было конструкцией, наводившей страх, особенно на тех, кто должен был иметь с ней дело. Когда Багдади изучил ее – а уж он-то разбирался во взрывчатке лучше любого, – он вернулся к Илане и Веред и сказал:

– Может, арабов оно и не испугает, но я ее чертовски боюсь. – Он взял их с собой на крышу дома, где было установлено это доморощенное изделие: на сваренном из железных полос треугольнике со сторонами тридцать дюймов под углом стоял, опираясь на подпорку, солидный отрезок металлической трубы, отлитой где-то в Германии неким X. Бессе. На трубе был выбит номер 501, она была примерно пяти дюймов в диаметре и двадцати восьми в длину, представляя собой грубое подобие миномета. Его тяжелые боеприпасы смахивали на плотно умятый куль с картошкой: тупые и плоские с одного конца, они сужались к хвосту, чтобы их можно было опускать в дуло миномета. – Вот эти стабилизаторы и издают звук, – объяснил Багдади, показывая четыре металлических плавника, торчащие на запальном конце этого примитивного снаряда. – В полете он визжит, как живой. Звук ужасный, но больших бед не причиняет.

– Как его называют? – спросила Веред.

– «Давидка», – объяснил Багдади. – Маленький Давид. Он помогает в нашей борьбе против Голиафа. – Ниссим показал на бетонную глыбу полицейского участка, который через несколько дней ему предстоит штурмовать.

В ту же ночь «давидка» открыл огонь. Как Багдади и предвидел, неуклюжие мины издавали в полете ужасающие звуки и, должно быть, пугали арабов, но особого вреда не приносили, потому что летели кувыркаясь и взрыватель часто не срабатывал. Евреи, обслуживавшие «давидку», нашли выход из положения, который не на шутку перепугал Багдади: перед выстрелом они вставляли в нос мины отрезок бикфордова шнура и спичкой поджигали его. Затем срабатывал капсюль, и пылающий «куль с картошкой» взмывал в воздух. Если он втыкался в землю носом, то взрывался. Если нет, то его взрывал бикфордов шнур. Первые два выстрела сработали. Но Багдади беспокоило другое: «Что, если капсюль не сработает, и эта «картофелина» останется в стволе – с горящим фителем?» Минометчик Пальмаха показал на девушку: «Если это случится, она подбежит и выдернет фитиль. Надеемся, она успеет». Девушке было лет шестнадцать.

Бесполезность «давидки» стала ясна, когда арабы выкатили на позиции несколько настоящих орудий и стали крушить тяжелыми снарядами еврейский квартал. Результаты были ужасающими, потому что при взрыве мощные английские снаряды разносили в куски дома, сложенные из камней и глины, и их ошметки разлетались во все стороны. Несколько их обитателей были похоронены заживо. Выжившие, высыпав на улицы, набрасывались на пальмахников с криками: «Пока вы тут не появились со своим «давидкой», арабы нас не трогали!»

Ребе Ицик, шествуя по узким улочкам, провозглашал: «Это Божья кара непокорному народу!» И когда арабы усилили обстрел, в еврейском районе снова воцарились мрачность и обреченность. Его обитатели не знали, что Тедди Райх готовится к вылазке, которая заставит замолчать орудия. И в этот критический момент Райх получил поддержку с неожиданной стороны.

В эти последние дни в Цфате дал о себе знать ребе Гедалиа, чернобородый мужчина с болезненным желтоватым цветом лица и спиной согбенной от долгих часов сидения над Талмудом. Он был замкнут, и в нормальных условиях от него вряд ли можно было дождаться помощи, но, всесторонне оценив ситуацию, он пришел к выводу, что у евреев есть шанс создать свое государство в Палестине – но только если святой город Цфат останется в их руках. И благочестивым евреям своей синагоги он дал указание, полностью противоречащее словам ребе Ицика: «Идите и помогайте бойцам. Делайте все, что они от вас требуют, ибо с Божьей помощью они победят».

Он и сам появился среди пальмахников, советуя Тедди Райху, Бар-Элю и другим:

– Вы не должны думать, что каждому из вас противостоит сорок врагов. Потому что большинство арабских солдат не верят в то, за что они воюют. Какое дело иракцам и сирийцам до Цфата? Они хорошие вояки и, я уверен, хорошие люди. Но это святое место – не их дом. Он наш.