Джеймс Миченер - Источник

Схватка была короткой и жестокой. В одном из помещений еврей и араб, расстрелявшие все обоймы, вцепились друг в друга, и араб наконец задушил своего противника, но Багдади, ворвавшийся в комнату, прошил его автоматной очередью. Затем они с Райхом, прикрывая друг друга, пошли от комнаты к комнате, Однорукий Райх без промаха бил из своего «шмайсера», и наконец Багдади, высунув голову из верхнего окна, крикнул:

– Он наш! Весь, кроме крыши! – Так пало это неприступное здание.

Только сейчас Пальмах поверил, что Цфат в их руках. Со всех сторон города поступали донесения: «Врагов больше не осталось», – и когда Райх вместе со своими командирами совершил быстрый обход кварталов города, то убедился, что они загадочным образом опустели; осталось лишь несколько старых арабов, слишком слабых, чтобы сниматься с места. Поговорив с ними, Тедди понял, что произошло. Старик сказал:

– Мой сын Махмуд прочел об этом в газете.

– О чем? – по-арабски спросил Тедди.

– О Хашироме, – ответил старик. Он не понимал смысла этого слова, но объяснил: – Когда атуми бомб упал на Хаширому, пошел дождь. – Он повел руками в воздухе, показывая, как падала бомба, и, изобразив завывание снарядов «давидки», пробормотал: – Не позволяй, чтобы дождь падал на тебя, молодой человек. Он проест тебе тело до костей.

Случилось нечто невероятное. То чудо, на которое так надеялся Ниссим Багдади. Арабы Цфата, численно значительно превосходившие их, услышав жуткие звуки «давидки» и попав под совершенно неожиданный дождь, вспомнили, как еврейские ребятишки кричали о «новом оружии»… Они сидели в темноте с глазами полными ужаса, шепот был громче, чем взрывы, и наконец какой-то дурак крикнул: «Атуми бомб!»

– Где твой сын? – по-арабски спросил Райх.

– Он убежал.

– И оставил тебя? Прямо вот так?

– Это был атуми, – прохрипел старик. – Опасайся дождя.

Арабы покинули и надежные дома рядом с мечетью Джама эль– Ахмар. За несколько часов перед рассветом они оставили укрепленные позиции по обеим сторонам моста Очищения от Грехов, где не было ни одного еврейского бойца. Из надежных окопов полного профиля сбежали красношапочные иракские солдаты, «львы Алеппо» в черно-белых куфиях и воины великого муфтия. Численно превосходя своих врагов более чем в сорок раз, арабские силы впали в панику, которая окончательно завладела ими.

Но радость от победы покинула Райха, когда примчалась Веред Евницкая с криком:

– Готтесман сошел с ума!

Она рассказала, что он нашел на краю города брошенный англичанами «лендровер» и сейчас едет по дороге в Дамаск, упрашивая сбежавших арабов вернуться в Цфат. Это чистое сумасшествие, и его конечно же убьют.

Райх послал Багдади разобраться, что случилось, и иракский еврей в сопровождении Иланы и Веред, выбравшись из города, смог наконец перехватить английскую машину. Как Веред и рассказывала, Готтесман медленно ехал по дороге, уговаривая арабских беженцев вернуться в свои дома.

– Вы нужны нам, – снова и снова повторял он на идише, но перепуганные арабы не слушали его.

Ниссим терпеливо развернул машину, и евреи, полные радости, поехали обратно, но Готтесман сидел молча. Он понимал, что, если арабы ушли навсегда, это омрачит триумф.

Арабы продолжали держаться лишь в одном месте Цфата – в огромной крепости на горе, что нависала над городом; и, когда Готтесман и Багдади присоединились к Райху, они стали рассматривать это чудовищное сооружение по другую сторону вади. Райх не мог удержаться от восторженного восклицания.

– Я говорил тебе! – заорал он. – Теперь они волнуются, а не мы! – Но еврейские лейтенанты были обеспокоены, потому что понимали – пройдет не так много времени, и им придется идти на штурм и этого последнего укрепления.

В семь утра Райх и его командиры встретились на самом верху лестницы. Багдади признался Илане:

– Ты выиграла пари. Готтесман взял плато раньше, чем я участок. Как там наверху все было? – спросил он.

– Ты же знаешь Готтесмана, – с гордостью сказала Илана. – Он спыгнул в окоп, прямо им на головы. – И тихо добавила: – Он и обеспечил разгром арабов. Прорвался к их штабу и расстрелял его.

В этот момент один из арабов, который остался незамеченным на крыше полицейского участка, точно попал в Ниссима Багдади. Люди, стоящие вокруг Тедди Райха, услышали сухой треск, и Багдади рухнул на землю. Илана тут же кинулась к нему, а еврейские снайперы сняли араба, но, когда она отвела руки от груди недвижимого иракского еврея, Готтесман понял, что означают ее окровавленные ладони, и закричал: