Джеймс Миченер - Источник

На эти слова кредитор лишь кивнул, словно данная часть визита его интересовала меньше всего.

– За ними ты мог бы прислать и своего бейлифа. Что на самом деле привело тебя?

– Я хотел бы понять – может ли та чернь, которая сегодня утром прошла мимо Гретца, в самом деле достичь Иерусалима? – Еврей не ответил, и Фолькмар спросил: – Ты их видел?

– Конечно, – ответил Хагарци, давая понять, что это его обязанность – видеть все, что происходит в Гретце по утрам. Затем он медленно добавил, как генерал, вспоминающий былые битвы: – Я никогда не добирался до Иерусалима. До Антиохии – да.

– Ты бывал в Константинополе?

– Несколько раз. Когда венгры и болгары еще пребывали в язычестве, я подряжался сопровождать компании торговцев на их пути из Гретца в Константинополь, и порой по пути нам даже приходилось вступать в сражения. – Откинувшись на спинку кресла, он стал пальцем в воздухе рисовать этапы пути на восток. – Может получиться. Если не столкнутся с венграми… или с болгарами.

– То есть ты считаешь, что тому глупому священнику на сером муле может повезти?

– По пути в Иерусалим? – Проницательный торговец сразу же указал на слабое место. – Я не увидел рыцарей, которые должны защищать их. И у них с собой очень мало провизии.

– Какую дорогу они изберут? – поинтересовался Фолькмар.

– Когда мы ходили, – ответил бывший начальник стражи, прикрывая глаза и обеими руками поглаживая бороду, – то шли вдоль Дуная до того места, где дорога поворачивает к северу, на Новгород. – Хагарци начал вспоминать бурные дни своей молодости, когда он водил караваны в Смоленск, в Киев… – Мы торговали со всеми ними.

– Предположим, эта чернь доберется до Константинополя, – прервал его Фолькмар, и торговец открыл глаза. – Но смогут ли они продолжить путь до Иерусалима?

– Могут начать его, – ответил ростовщик. Чувствовалось, что его не интересовал этот аспект проблемы, и он ушел в сторону: – Помню тот год, когда мы попытались из Киева идти на Константинополь…

– То есть ты не думаешь, что они доберутся до Иерусалима? – не отступал граф.

– Фолькмар, – Хагарци со смешком назвал графа по имени, – это мероприятие, организованное христианской церковью. Стоит ли еврею оценивать, что с ним будет?

– Мы с тобой дружим с незапамятных времен, Симон. – Граф тоже назвал еврея по имени.

– Они не доберутся, – сказал банкир. – Когда я в последний раз был на востоке, турки стали очень сильны. Я хотел снова попасть в Антиохию. С товарами из Египта и с Кипра. Невозможно. Тем не менее, если бы у меня была тысяча хорошо вооруженных людей, – торопливо добавил он, – рыцарей… вот как ты…

Фолькмар не хотел, чтобы Хагарци подумал, будто он с презрением относится к любому крестовому походу на Иерусалим, так что он резко сменил тему:

– Какой из пап возьмет верх?

Еврей снова прикрыл глаза.

– Только близкий друг может интересоваться, – задумчиво сказал он, – мнением еврея на этот счет.

– Только близкий друг знает, что ты ведешь торговлю с Римом и, наверно, знаешь ответ.

– Судя по тому, что купцы в Риме рассказывали нам, наш германский император поддерживает не того человека. Его германскому папе Клементу не удастся добиться признания. На престол взойдет французский папа Урбан.

Фолькмар хотел услышать не эти слова. Он предполагал, что его решительный император проложит себе путь, и из двух соперников понтификом будет провозглашен папа Клемент; но Фолькмар слишком уважал мнение хорошо информированного еврея и редко ловил его на ошибках, так что мнение Хагарци обеспокоило его.

– Как французский папа может победить, – возразил он, – если против него Англия, Германия и большинство Италии и если наш папа Клемент владеет Римом?

– Идея Крестового похода, которую провозгласил папа Урбан…

– Ты видел эту толпу, Хагарци. Чего она может добиться?

– Эта толпа – ничего. Но из Нормандии и Тулузы ко мне поступили совершенно иные известия. Крест на свои плащи нашивают настоящие вожди.

Прежде чем они вступили в дискуссию, Хагарци повернулся к дверям, в которых появилась его дочь с подносом, на котором стоял графин душистого вина и блюдо с германскими пирожными. Фолькмар показал на ее живот и спросил:

– Когда?

– Через четыре недели.

– Смогу ли я преподнести маленькой плутовке подарок?

– Как всегда, – засмеялся Хагарци, и двое мужчин выпили за дружбу.

В те годы евреи в таких городах, как Гретц, жили в полном соответствии со своими воззрениями. Фанатичные христиане порой ворчали, возражая против слишком тесных контактов евреев и католиков, но никаких запретительных мер не вводилось, так что столь уважаемого банкира, как Хагарци, считали одним из самых видных горожан. Его надежный, основательный дом стал центром городской жизни, куда многие немцы, подобно графу Фолькмару, заходили не только взять взаймы, но и поговорить.