Джеймс Миченер - Источник

– Что это такое? – спросил он священника.

– Они идут из Кёльна, – ответил Венцель.

– Мне бы лучше взглянуть на них, – сдался граф и на глазах священника стянул ночную рубашку, обнажив сильное волосатое тело. Он натянул шерстяное одеяние и завершил одевание парой сапог грубой кожи. Священник провел его через часовню на стену замка, откуда они увидели под собой огромное скопище людей, идущих по дороге из Кёльна в Майнц, хотя в утренних сумерках было трудно определить, сколько их всего.

– Кто это там впереди? – спросил граф Фолькмар.

– Дети, – ответил священник. – Они идут от города к городу, но они ничьи.

Фолькмар облокотился на стену, с изумлением глядя, как из клубов пыли, поднятой детскими ногами, один за другим появляются мужчины и женщины, их было много – целая толпа. Они шли вразброд, и у них не было оружия. В холодном утреннем свете они появлялись подобно привидениям; они шли, застывшими глазами глядя перед собой, устало переставляя ноги, словно перед ними не было никакой определенной цели, а их просто гнало вперед стремление двигаться. Фолькмар попытался увидеть самый хвост бесконечной колонны, но он скрывался в пыли.

– Сколько их? – спросил он своего священника.

– В Кёльне их было примерно двадцать тысяч.

– У них же нет оружия! И ни одного рыцаря!

– Они и не собирались вооружаться, – ответил Венцель. – Они говорят, что одержат победу с Божьей помощью.

Фолькмар стоял, молча глядя на эту странную армию, равной которой не помнила история Рейна. Мужчины и женщины возникали из непроглядной дали и молча брели мимо замка, а их место занимали другие. Наконец процессия превратилась в скопище повозок, которые тащили мужчины и изможденные лошади; на каждой телеге громоздились узлы с одеждой и остатки еды. На некоторых сидели дети или старухи. В людском скопище появилась группа детей, отличавшихся от тех неприкаянных, которые возглавляли колонну. Они еле волочили ноги от усталости, потому что шли уже много дней, и у них уже не было сил ни играть, ни даже глазеть по сторонам.

– А эти дети… – Граф Фолькмар не знал, как закончить предложение.

– У этих есть родители, – объяснил священник.

– У них голодный вид, – пробурчал Фолькмар.

– Так и есть.

Граф немедля принял решение:

– Венцель, когда они войдут в город, позаботься, чтобы детей покормили.

– Они не будут тут останавливаться, – предупредил священник, и когда Фолькмар посмотрел на голову процессии, то убедился, что Венцель прав. Ворота города были закрыты, и колонна молча шла в сторону Майнца.

– Остановить их! – приказал граф и стремительно спустился в замок предупредить жену и детей, дабы и они могли увидеть это удивительное зрелище.

Венцель, худой мужчина шестидесяти с небольшим лет, торопливо миновав город, крикнул стражникам открыть городские ворота, и, когда огромные металлические петли заскрипели и деревянные створки разошлись в стороны, священник, размахивая руками, двинулся наперерез идущим. Первая часть процессии, не замедляя шага, прошла мимо, но середина колонны, увидев священника, постепенно остановилась. Когда она замерла на месте, из городских ворот в сопровождении жены и детей-подростков, сына и дочери, торжественно вышел граф Фолькмар в ярком одеянии. Громким голосом он объявил: – Мы накормим всех детей!

Толпа возликовала, и матери начали проталкивать вперед своих детей, которых оказалось вдвое больше, чем предполагал Фолькмар, – пока наконец у ворот Гретца их не сгрудилось более тысячи. Матильда, хорошенькая жена графа, была откровенно тронута голодным выражением их мордашек и склонилась, чтобы поговорить с кем-то из девочек постарше, но все они не говорили по-немецки.

– Сможем ли мы покормить такое количество? – вопросил священник.

– Кормите их! – рявкнул граф, и горожане засуетились, неся с собой наспех прихваченную из дома еду. Фолькмар попытался обратиться к малышам, но убедился, что они тоже не понимают по-немецки.

Когда он опустился на колено поговорить с маленьким мальчиком, то в первый раз увидел на плече его блузы две грубо пришитые красные полоски. Наложенные друг на друга, они образовывали крест. Показав на эмблему, он спросил Венцеля:

– Это и есть?…

– Да, – ответил священник, и Фолькмар, приглядевшись, увидел, что большинство толпы несет такие же украшения. Обычно крест на разодранных многоцветных одеждах был невелик, но он сразу бросался в глаза.

Граф Фолькмар уже был готов обратиться с вопросом к супружеской паре, судя по их одинаковым нашивкам, когда сзади послышались возгласы, и разношерстная толпа раздалась в стороны, освободив дорогу какой-то, без сомнения, значительной фигуре. Ею оказался тощий босоногий священник на сером муле. Он был невысок ростом; у него были пронизывающие глаза, впалые загорелые щеки и спутанные волосы. На нем была грязная черная ряса, с накинутым поверх нее коричневым стихарем без рукавов, но отмеченным пламенеющим красным крестом. Сразу же поняв, что Фолькмар – главный человек в Гретце, маленький священник лягнул пятками своего мула и двинулся прямо к графу, хрипло взывая: