Джеймс Миченер - Источник

– Ты говорил правду, когда сказал, что если мы будем подчиняться вашим законам, то сможем придерживаться нашей религии?

Солдат, который отрубил палец византийскому священнику, оскорбился таким подозрением в нечестности и был готов нанести удар египтянину, но Абд Умар остановил его:

– Понять правду нелегко, и вы правы, что пытаетесь разобраться. Но я не кривил душой. Вы будете свободны жить так, как хотите.

Египетский священник склонил голову и смело сказал:

– Сын Аллаха, мы, пришельцы из Египта, готовы платить ваши налоги и содержать нашу маленькую церковь.

– Быть по сему, – объявил Абд Умар. Затем он обратился к христианам: – Вы будете в мире жить рядом с нами, и я смогу защитить вас, как только что обещал. Вы не должны отвергать ваших соплеменников, если кто-то из них захочет присоединиться к нам. У вас не будет права ездить верхом на конях и верблюдах, но вам разрешено пользоваться ослами и мулами. Вам нельзя строить ни церкви, ни здания, которые будут выше наших. А также возводить церкви кроме тех, которые уже существуют. – Он остановился. – Я не вижу детей.

– Они спрятаны, – объяснил египетский священник.

– Приведите их сюда, – потребовал Абд Умар, и испуганные матери рассыпались по городу, вытаскивая своих отпрысков из убежищ.

Когда все малыши оказались в сборе, Абд Умар сказал по-гречески:

– А теперь пусть каждый ребенок подойдет к своим единокровным родителям, и пусть отцы и матери подтвердят, что он плоть от плоти и кровь от крови их. – Дети разбежались по рукам матерей, которые страстно обнимали их, но примерно четырнадцать детей остались стоять в одиночестве – это были сироты города.

Спрыгнув с седла, Абд Умар подошел к ним с такой теплотой, словно они были его сыновьями и дочерьми. У каждого он спросил: «Где твой отец?», и, когда никто не смог ответить, он сказал:

– С этой минуты все они – дети Аллаха, потому что Магомет сказал, что все дети рождены в нашей вере. И лишь родители сбили их с пути. – Он поцеловал каждого из детей, одного за другим, и отныне они стали его детьми.

Последний ребенок, которого он обнял, был евреем, с еврейским именем, и Абд Умар спросил:

– Где евреи этого города? Что они решили?

Вперед вышел растерянный ребе и сказал, что евреи выражают покорность. Они будут платить налоги, но хотят придерживаться своей веры. На что Абд Умар спросил:

– Кто из вас хочет присоединиться к нам? – Молчание. – Меня воспитал еврей. Бен Хадад из Медины, купец. Я принес вам новую и лучшую веру. Так неужели никто не примет ее? – Снова молчание. Он больше ничего не сказал, потому что Абд Умар и не ждал от евреев, что они обратятся в ислам, но, готовясь снова сесть в седло, он заметил, что еврейская женщина, красивее всех остальных, вроде сделала движение, словно собираясь присоединиться к завоевателям. Но если и так, то ее намерение было пресечено раввином, который властно посмотрел на нее, и она не проронила ни слова. Если бы солдат увидел такое откровенное вмешательство, он бы убил раввина, но Абд Умар, надеясь избежать кровопролития, только подумал: «С этой проблемой мы разберемся потом».

Сидя в седле, он отдал ряд коротких приказов, заставив священников собрать вокруг себя всех своих прихожан; точно так же и раввин собрал евреев. Когда все разобрались по общинам, он подъехал к небольшой группе язычников, которые держались в стороне, и крикнул:

– Вот вы – и каждый из вас! Вы не принадлежите к народу Книги?

Язычники продолжали хранить мрачное молчание. Кто-то с вызовом смотрел на раба, а кто-то не отрывал глаз от земли. Подъехав к первому из них, Абд Умар спросил:

– А ты, готов ли ты тут же на месте принять ислам?

Человек замялся, но, содрогнувшись, ответил, что останется верным персидским богам огня. Прежде чем он успел закончить предложение, огнепоклонник получил смертельный удар из-за спины: острый клинок могучим ударом снес ему голову, которая, не успело тело опуститься на землю, отлетела в сторону.

Не обращая внимания на труп, Абд Умар подъехал к другому язычнику, высокому негру из Судана. Он дал ему пять секунд, чтобы решить свою будущую судьбу, но и тот оказался верен своему богу – в данном случае Серапису, – и араб-пехотинец уже был готов убить его, как вмешался Абд Умар. Натянув поводья, он остановил коня перед негром и сказал:

– Я такой же черный, как и ты, но Пророк нашел место и для меня. Присоединяйся к нам.

Высокий негр, прекрасно понимая, что сейчас может последовать, все же ответил: