Дорис Лессинг - Маара и Данн

— Что поделаешь… Да, помяли старуху. А из-за чего? Это ведь твой Данн затеял свалку.

— Да, Данн.

— Беспокоишься о нем?

— Солдаты… Они расправятся с ним за это… За драку.

— Ничего с ним не случится. Рассказывай свою историю.

Маара начала с раннего детства, с воспоминаний о родителях, об уроках, рассказала, насколько помнила, о раздорах и о смене власти, о том, как спасли ее и Данна. Шабис слушал, глядя ей в глаза. Дойдя до возвращения Данна в скальную деревню, Маара почувствовала, что язык не слушается ее.

— Хватит, — сказал Шабис. — Пора перекусить.

Принесли еду. Очень хорошую еду. Шабис занялся еще каким-то делом. Набросал что-то на нескольких лоскутах тонкой, мягкой, хорошо выбеленной кожи. Давно Маара не видела такой кожи для письма, с самого детства. Он иногда поглядывал в ее сторону, а она не сводила глаз с его письменных принадлежностей.

— Что, не нравится? — кивнул Шабис на поднос с пищей.

— Нет-нет, я такого вкусного давно не ела. Просто отвыкла от хорошей пищи. — Пища действительно превосходила по качеству все, что они ели в Хелопсе.

— В армии все наилучшее из наилучшего, — усмехнулся Шабис, и Мааре показалось, что ему это не так уж и нравится. И что он этого не скрывает. Он ее пленил — и, похоже, не только буквально. Не станет ли он ей другом? Сейчас в лице генерала никакой строгости, ни следа злобы, казалось, что ему можно довериться. Вот бы Данн стал таким, когда повзрослеет…

После еды пленницу проводили в укромное помещение, где она помылась, там же находилась уборная невиданного ею устройства: странная палка торчит, не слишком длинная, повернешь ее — и тут же все смывает поток воды. Прозрачной, чистой воды! «Да-а, — подумала ошеломленная Маара, — воды у них тут…»

Повинуясь порыву, она стянула с себя рабью робу и облачилась в куртку и штаны Мерикса, еще хранившие его запах. Последовала краткая схватка с воспоминаниями.

— Ну, да ты у нас совсем солдат, — встретил ее улыбкой Шабис.

— Так в Хелопсе одеваются мужчины.

— Что, у тебя нет платья?

— Есть, но платье сейчас, наверно, не к месту.

— Да, ты права. — Он оглядел Маару. — У тебя всегда такая прическа?

Волосы у Маары отросли достаточно, чтобы их можно было скрепить на затылке. Точно такую же прическу носил и Данн. И Шабис. Черные невьющиеся блестящие волосы у всех троих. Длинные пальцы. Длинные ноги. Глубокие, темные глаза махонди.

Маара продолжила рассказ. Когда дошла до Хелопса, Шабис стал задавать вопросы, вникая в подробности, вплоть до самых мелочей. Его интересовало, как они, будучи рабами, смогли сохранить определенную степень независимости, его также занимали хадроны и засуха.

— Думаешь, они не смогли верно оценить ситуацию из-за того, что слишком долго жили в относительном комфорте? — уловил он суть проблемы.

— Но ведь не все, живущие в комфорте, утрачивают чувство реальности? — ответила вопросом Маара.

— Я, пожалуй, и не упомню, каков он, мир, — вздохнул Шабис. — Война началась, когда мне было пятнадцать. С тех пор я в армии. Кажется, до войны жизнь была очень неплохой. Возможно, мы тоже были слепы. Не знаю.

Маара продолжила повествование. И еще один перерыв на закате. Слуга принес молочный напиток и свежий хлеб. Она беспокоилась о Данне, как бы он не затеял драку или не попытался сбежать. Отважилась затронуть тему:

— Что там сейчас с Данном…

— Не беспокойся. Из него получится хороший офицер.

— Как знать…

— Знать — моя работа.

— Потому что он махонди?

— Отчасти. Знаешь, нас ведь очень мало осталось, настоящих махонди.

— Я ничегошеньки не знаю! Я ведь ничему не училась. Ни читать, ни писать не умею.

— Завтра решим, как начать обучение. А насчет языка чарад я уже распорядился, завтра начнешь. На этом языке говорит весь северный Ифрик.

— Я вообще не знала, что есть на свете другие языки, кроме махонди.

— Когда-то и вправду весь Ифрик говорил на махонди. Когда они правили Ифриком. Но потом на севере появились чарад и принесли свой язык.

— Я так испугалась, когда услышала незнакомые слова! На всю жизнь запомню. Люди говорят, а я не понимаю…

— Ничего, скоро будешь все понимать. Теперь продолжим.

Но она не смогла завершить рассказ этим вечером, так как чем дальше — или чем ближе — продвигалась Маара, тем подробнее Шабис расспрашивал ее и о постоялых дворах, и об их содержателях; о Гойделе и о принятой там форме управления; о Речных городах и о каждом, с кем она там встречалась, кого мельком заметила, кто обратил на себя ее внимание. Маара запнулась, прежде чем решилась рассказать ему об услуге, оказанной ей двумя женщинами-надзирательницами, хотя подозревала, что Шабис об этом уже знал. Рассказала и об этом, и о своих чувствах, в том числе и к Мериксу. Шабис явно жалел ее, жалел и Мерикса, что Маара особо для себя отметила.