Дорис Лессинг - Маара и Данн

— Не сможешь же ты орать, чтобы услышали десять тысяч солдат.

— Ух ты! Десять тысяч?

— Здесь десять. На западе у генерала Чада еще десять. На севере двадцать, вокруг Шари. На востоке, вдоль границы с Хеннесом, десять.

— Много народу в Чараде?

— Большинство в армии. Война давит на народ, жить становится тяжелее. Молодежь рванулась в армию, мужчины и женщины. Если они не солдаты, то работают на армию и числятся в армии. Армия их кормит и одевает. В Чараде есть местности, в которых не осталось больше гражданского населения. Двадцать лет тянется война. И Агре за эти двадцать лет превратилось в военное государство. Все в армии, хотя многие за всю жизнь не видели противника, не участвовали в боях.

— Значит, власть в стране диктаторская?

— Можно сказать и так.

— А… кто диктатор? Ты?

— Нас четверо. Генералы. Мы правим, и правим неплохо.

— А народ… не возражает?

— Бывает.

— И что тогда?

— Что ты сделала с бедным парнем, когда он протянул руку к твоим деньгам?

— А чего они хотят? Если хотят перемен, то какая у них цель?

— Мы и сами дивимся. Мы, четверо. Нас называют Четверкой. Люди накормлены. Одеты. Их защищают…

— А скоро и перемирие заключите. И хенны тоже все в армии?

— Нет, им хуже. У них много штатских, и все, естественно, недовольны. Маара, все узнаешь, обещаю, будешь учиться. А теперь идем на плац. Там тысяча офицеров.

— И я выступлю перед тысячей человек?

— А что такого? У тебя получится. Чтобы не было слишком долго, на личном не останавливайся. Климат, его изменения. Животный мир, его изменения. Гигантские скорпионы и пауки. Обстановка в Хелопсе, в Речных городах. У нас среди солдат есть и беженцы оттуда. Ситуация с провизией, дефицит воды. У тебя получится. А они народ понятливый. Мои солдаты — самые образованные в Чараде. — Он самодовольно улыбнулся.

Маара восхищалась этим человеком, чувствовала себя рядом с ним хорошо и спокойно, по-домашнему, хотя Шабиса никак нельзя было назвать добрячком, рубахой-парнем. И ни Юбу, ни тем более Мерикса он не напоминал. Мерикс… Его улыбка вдруг вспыхнула в ее воображении, но затуманилась, растаяла, когда Маара попыталась на ней сосредоточиться. Мерикс распрощался с ней. Шабис двадцать лет в армии. Каждый жест его, каждый поворот головы, кивок точно подходят к ситуации, к какому-то воинскому шаблону, обкатанному их инструкциями. И все же эта железная дисциплина бледнеет на фоне кошмарного оболванивания солдат в армии хеннов.

Они прошли мимо приземистых казарм и штабных бараков, вышли к плацу, по которому маршировали офицеры, вздымая клубы пыли. Вот они замерли, по команде расслабились; пыль лениво парила в воздухе, медленно оседая. Маара нашла взглядом Данна, улыбнулась ему, он кивнул в ответ, сохраняя приличествующую его новому наряду серьезную мину.

Перед такой массой военных Маара снова почувствовала неуверенность. Большинство из них махонди… вроде бы. Или нет? Она подумала, что если взять любого из них в отдельности, то без колебаний можно решить: да, махонди, хотя и не самый красивый, не лучшим образом сложенный. Но взять десяток этих парней и поставить их рядом с десятком настоящих махонди — и разница сразу бросится в глаза. Но в чем она состоит, эта разница? Трудно сказать.

По сигналу Шабиса Маара начала свой рассказ. Она стояла на деревянном помосте, возвышаясь над затихшим строем, и все хорошо слышали ее звучный голос. Затрудняло рассказ отсутствие видимой реакции на окаменевших лицах слушателей. Но Шабис время от времени одобрительно кивал, и она продолжала повествование. Когда примерно через час Маара закончила подробным описанием солдат-хеннов, Шабис предложил задавать вопросы. Слушатели поднимали руки и прежде всего интересовались солдатами противника. Лишь позже прозвучали вопросы о засухе и Речных городах.

На обратном пути Маара спросила Шабиса, страдал ли народ агре от голода и не по этой ли причине выглядят эти люди неудачными копиями махонди. Он ответил, что такое вполне возможно, и добавил:

— Дети их при рождении не похожи на наших, если присмотреться. С первого взгляда вроде — махонди, но тут же замечаешь: что-то не так.

— Но в чем причина?

— Никто не знает. Почему скорпионы и пауки меняются?

Они уселись с противоположных сторон стола, принялись за обед. Подали жареное мясо с вареными овощами. Маара опасливо разглядывала обожженный кусок трупа. Она к мясу за жизнь свою почти не прикасалась, о чем и сообщила Шабису.