Дорис Лессинг - Маара и Данн

Хан смотрела вперед, но объявлять о приближении канала не стала. Все и так увидели вход в него. Но перед входом они узрели также и нечто вселяющее ужас. В прибрежной отмели засела еще одна большая лодка, примерно такая же, как лодка Хан, но пустая. Хан подрулила вплотную, веслом ударила по корпусу пустой лодки. Ни звука в ответ, ни запаха. Квадрат солнечной ловушки свинчен и брошен на песке возле драконов, валяющихся рядом. Хан принялась лупить драконов веслом, и те нехотя сползли в воду. Данн сиганул с борта, подняв фонтан брызг, выпрыгнул на берег, схватил солнечную ловушку, рванулся обратно. Драконы зашевелились, но Данн уже вскарабкался на борт, предварительно передав добычу Хан.

— Наверное, солдаты забрали их. Или рабы, — сказала Хан, швырнула ловушку на палубу и вернулась к носу. Канал узок, лодке только-только пройти, воды мало, поэтому борта лодки ниже кромки берега. Лодку продвигали по каналу, отталкиваясь веслами от берегов. Обычно этот канал проходили за день, но в теперешних условиях могли понадобиться и все два. И снова Хан потребовала дополнительной платы и получила ее. Она обходила всех с кошелем, сознавая, как ее все ненавидят и как будто питаясь этой ненавистью. Лицо старухи украшала — точнее, обезображивала еще более — торжествующая улыбка. «Неужели она не боится, что ее убьют?» — подумала Маара и удивилась, как легко и естественно мысль об убийстве проскользнула в сознании. Она с удовольствием представила Хан валяющейся с пробитым черепом на досках лодки. Сердце ее утратило чувствительность, и она проверила его черствость, вспомнив о Мериксе. Обычно Маара старалась о нем не думать. Действительно, на эту мысль отреагировало лишь тело, ощутившее жар желания, но сердце осталось глухим. Мерикс уже где-то в далеком прошлом, хотя с тех пор минуло лишь несколько недель и община махонди в Хелопсе еще боролась с трудностями сухого сезона. Она вспомнила о младенцах, вернулась к тому, которого выбросили в прах земной на окраине Гойдела, и оказалось, что сердце зачерствело не полностью, ибо отозвалось на это воспоминание острой болью. Суждено ли ей держать в руках собственное дитя? В нормальные времена… А были ли когда-нибудь такие «нормальные» времена? Женщины постарше не раз говорили Мааре, что она теряет лучшее для деторождения время. В нормальные времена у нее было бы уже трое или четверо детей. Рабыни в Хелопсе — те, которые служили общине махонди, рабыни рабынь, — рожали первенцев в пятнадцать-шестнадцать лет. Да и женщины хадронов начинали в том же возрасте. Будь она такой рабыней, жила б она в маленьком домике с тремя-четырьмя детьми, и приходил бы к ней — или жил бы с ней — мужчина, который делал бы следующего ребенка в положенное для этого время. Но вместо этого Маара стояла сейчас у борта и отпихивалась веслом от пересохшего берега, выкрашивая из него землю, камушки, сыпавшиеся в воду и на дно лодки. Хан недовольно всматривалась вперед… Вот она нахмурилась, и тут же раздались командные выкрики на том же пугающем чужом языке, топот ног, на этот раз не марширующих, а бегущих. На западном берегу канала выросли два десятка солдат. Махонди? Нет, показалось… Нет, все-таки махонди… Или?..

Солдаты стояли над лодкой, и кто-то из них приказал что-то Хан, которая перевела:

— Они заберут молодых, парней и женщин.

Шестеро охранников, крепких парней, трое из них ненамного старше Данна, стояли позади Хан, не зная, что предпринять. И тут Данн набросился на солдата, который спрыгнул в лодку, чтобы схватить ближайшую молодую женщину. К нему тут же присоединились остальные. Хан завопила:

— Перестаньте, что вы делаете, тупицы!

Но в лодке уже разыгралась драка, в которую вступили и остальные мужчины. Хан сшибли с ног, она исчезла в свалке, денежные мешки ее рассыпались, и Маара, не сознавая, что делает, мгновенно нырнула и подхватила один из них — гибко, умело, дивясь самой себе — и мигом вернулась на свое место, засунув трофей в мешок. В воздухе засверкали ножи, раздавались смачные удары дерева о плоть человеческую. На берегу появилась новая фигура. Солдат, явно главный. Он коротко крикнул что-то на незнакомом языке, затем с теми же интонациями на махонди:

— Прекратить!

Солдаты тут же отпрыгнули назад, отошли и сильно помятые мужчины-путешественники. Хан отползла на четвереньках к носу и уселась там, сжимая голову руками. Новый солдат — махонди, без всякого сомнения. При первом же взгляде на него Маара поняла это. И тут же поняла, что остальные солдаты не махонди. Этот походил на людей, которых она помнила по раннему детству, да и на махонди из Хелопса. Высокий, крепкий. Лицо… впрочем, в тот момент лицо его дышало суровостью. Еще приказ, и солдаты подошли к молодым женщинам, связали им руки, подняли и передали товарищам на берег. Маара, не дожидаясь, пока подойдут к ней, сказала, обращаясь к командиру: