Дорис Лессинг - Маара и Данн

Большая река растратила силу своих притоков. Мелкая, медленная, вяло влеклась она по широкому руслу, берега которого прорезали пересохшие овраги, оползни, покрытые пленкой нанесенного паводками осадка; поднятые высокой водой трава и водоросли свисали кое-где сухими сивыми бородами с ветвей прибрежных деревьев. Драконы здесь не валялись по берегам, а прятались в воде, выставив над нею лишь бугорки ноздрей и глаз, словно бревна влеклись по течению или темными полосами прочерчивали поверхность рядом с судном и сразу позади него, в надежде, что кто-нибудь свалится с высокого борта. Небо жаркое, синее, пустое — ни облачка. Под пальмами вздымаются и опадают пыльные вихри, высасывая засохшую грязь из сухих кочек. Душно, знойный воздух жжет кожу, но Маара забыла о тошноте, теперь ей трудно было представить, что не так давно вид воды вызывал у нее рвоту. Что ж, другие обстоятельства. Она думала о лежавшем где-то впереди городе Шари, цели путешествия. Половину пути они должны одолеть по этой реке, по Конгу, а затем протиснуться по узкому каналу в другую, текущую в озеро Чарад. Там они пойдут вниз по течению, так что драгоценную машину, улавливающую солнечные лучи, использовать не будут, поберегут. Но весла там пригодятся. Все это ей рассказал Данн в свободное от дежурства время.

— Маара, ты видишь, все вокруг становится лучше, так ведь? — озабоченно, даже тревожно втолковывал он сестре, вглядываясь в ее лицо, пытаясь обнаружить подтверждение своим словам.

Маара парила в полудремоте, глаз четко схватывал очертания всего, попадавшего в поле зрения, но удалял увиденное на недосягаемое расстояние. Вялая река, судно, неспешно ползущее по поверхности, заблудившееся в небе крохотное облачко — все это протекало сквозь сознание Маары, ставшей как будто прозрачной, или раздвоившейся, ибо в ее памяти постоянно присутствовала другая Маара, кожа которой отвыкла от воды, а растрескавшиеся губы не могли сомкнуться, как будто вытягивались навстречу чудесному миражу, глотку, капле воды. Когда пассажирам передавали ведра зачерпнутой из-за борта воды и приходила ее очередь, она слышала шепот каждого глотка: все в порядке, Маара, теперь ты в безопасности. Погружая руки в воду, освежая лицо, она не могла забыть ужасов безводной пустыни.

Иногда впереди появлялись отмели, с которых, завидев надвигающееся на них деревянное чудовище, обдававшее их диковинным ароматом потного мяса, соскальзывали в воду драконы. Драконы устремлялись к судну, а животные, выходившие к реке на водопой, пугались и убегали прочь. По вечерам они останавливались в городках и деревнях, а иной раз даже у одинокого постоялого двора, прилепившегося к берегу и поджидавшего проезжих. По утрам и вечерам путешественников кормили хлебом, иногда сыром, почти всегда тушеными или вареными овощами, поили пальмовым молоком. Спали в больших залах или в комнатах на несколько человек. Маара и Данн держались вместе. Города, как и в Гойделе, отличались друг от друга, отличались и их обитатели, вовсе и не стремясь к одинаковости, и эта неповторимость внушала интерес. По вечерам Маара и Данн часто бродили по улицам, вглядываясь в глаза встречных, иногда покупая фрукты, сласти, чтобы лучше сохранить впечатление новизны, удовлетворить интерес открывателя. Данн, случалось, настолько пристально всматривался в лица незнакомых людей, что те проявляли беспокойство и отвечали возмущенным взглядом: «Что, что тебе надо?..»

— Кого ты ожидаешь увидеть, Данн? Скажи мне, прошу тебя.

Но брат не отвечал. Иногда казалось, что он и вопроса не слышал, погруженный в свои мысли. Порой, пытаясь поддерживать контакт с ним, Маара заговаривала о чем-то, комментировала увиденное, говорила по полчаса кряду, не замечая никакой его реакции. Однако проходило какое-то время и по замечаниям Данна она понимала, что он ее слышал, запомнил и обдумал ее слова. Эти вечерние прогулки по прибрежным городам и городкам доставляли удовольствие ей, но не ему. Какое тут удовольствие, если все время он настороже, все время напряженно ожидает чего-то… И все же Маара услышала от брата однажды:

— Мне нравится гулять с тобой, Маара. Я жду этих прогулок целыми днями.

День за днем, день за днем… Иногда Данн, подсев к Мааре, показывал пальцами на палубе расстояние, пройденное этим судном, пройденное по воде, расстояние до Хелопса, до скальной деревни. Когда он чертил на досках контуры Ифрика, подходили другие пассажиры, показывали, откуда вышли они, но больше, чем Маара с Данном, не прошел никто. Иные сразу понимали, о чем речь, узнавали карту, другие вообще ничего не могли взять в толк, даже после попыток Данна объяснить им, о чем идет речь.