Альфред Кох - Ящик водки. Том 4

— Ни хера. Я с этим не соглашаюсь. У меня это было до того, как я был большим начальником.

— Ну, тогда это могло смотреться как придурь кандидата наук.

— Так. А сейчас это смотрится как придурь кого?

— Точно не могу сказать. Да это и не важно. Главное, что ты не можешь выйти из образа. Большой начальник, и все тут. Со стороны это выглядит так, что человеческая порода якобы состоит из тебя, твоей жены и твоих подчиненных. И когда некто не ведет себя как твой подчиненный, тебе это кажется злостным нарушением миропорядка. Это тебе как личное оскорбление. Я не знаю, насколько это поддается корректировке — и поддается ли вообще. Хотя—в моем случае это дает положительный эффект. Я ведь работаю в этом смысле над собой.

— А у тебя это тоже?

— Ну конечно. Куда ж без этого.

Сейчас я это с помощью младшей дочки искореняю. К примеру, говорю ей: а что у тебя раскиданы игрушки? Собрала бы. Она так сладко улыбается: папа, если тебе не нравится здесь, ты можешь пойти в свою комнатку.

— Ха-ха!

— И я вместо того чтобы орать: «Ты как перед подпоручиком стоишь?» — ухожу. Она права. Или там позвонишь откуда, спросишь ее: ну, ты соскучилась по мне? — Еще нет. Завтра соскучусь. — Хорошо, тогда на сегодня все, я завтра тебе позвоню. В самом деле, нельзя же день и ночь быть начальником. Со всеми, кто попадает под руку… По любому поводу… Всех учить, всех чем-нибудь попрекать. Хвастаться. Наезжать. Орать. И так далее… Короче, с Милошевичем чего-то не то получилось. Он защищал все-таки какие-то идеалы, родину, на его стороне было большинство, парламент, министры. Это ж не то что некто напился, вышел на улицу и начал бензопилой резать в Техасе прохожих…

— Или в тюрьме е…ать пленных иракцев.

— Да. Мне кажется, Милошевич вряд ли занимался анальным сексом с иракцами в тюрьме.

— Надев им мешок на голову. И даже таких приказов не отдавал. Я уверен. Ему было кого е…ать.

— Мне кажется, что максимум, что было бы корректно допустить в отношении его, это сказать: «Милошевич, с тобой нам непонятно что делать, поэтому ты у себя на вилле сиди и за пределы своей югославской Барвихи, пожалуйста, не вылезай, пока мы чего-нибудь не придумаем. Просим тебя оттуда не вылезать. Иначе мы будем вынуждены тебя арестовать».

— Как Хрущева? Не, не так. Его надо посадить где-нибудь под Флоридой. Чтобы у него не было возможности какое-нибудь восстание поднять или переворот произвести. А так он будет живым укором для югославов. Пусть будет жив. А вот нашего царя евреи расстреляли.

— Русские тоже там были. Белобородов, к примеру.

— Ну хорошо. Русские сами расстреляли своего собственного царя.

— Да. Все-таки русские. Надо так, видимо, формулировать. Как это ни досадно.

— А немцы — более продвинутая нация. Они его выслали в Голландию. Вильгельма Второго-то.

— А немцу как стыдно быть засланным в такую страну мелкую!

— И он там жил. И даже послал поздравительную телеграмму Гитлеру в связи с избранием его канцлером.

— Имел право. Он же не знал еще про Дахау. Человека избрали, народ оказал доверие — надо поздравить, по понятиям.

— Да. И он Гитлеру очень симпатизировал.

— Как Форд.

— Так и Милошевича надо увезти в другую сторону и там и поселить.

— Но только не во Флориду, как ты предлагаешь, — потому что это американская, вражеская для него земля. А отдать Батьке его. Под Минском поселить. Или на Кубу оправить. Как была же, помнишь, версия, почему Альенде погиб. Ты помнишь?

— Его хотели вывезти на Кубу.

— Да. Пиночет его готов был выпустить, давал самолет, чтоб сверженный президент улетел в Гавану. Но если б Альенде на это решился, то кубинцы, из которых тогда в основном состояло его окружение, выстрелили б ему в спину — ага, он типа свалит, а их будут винтить и пытать? Все-таки да, обосрались, конечно, с Милошевичем. Причем у него вид нормальный, лицо хорошее… Кстати, он похож на художника Глазунова. И чертами лица, и высоко поднятой головой: да, я дело сделал, пошли на хер, вот я Милошевич, и мне не нужен адвокат. Он не пил крысиный яд, как некоторые. Не расстреливал детей своих и так далее. Нормально себя ведет.

— Во, я придумал — его надо в Италию выселить.

— Почему?

— А Венецианская республика, она тоже на Далмацию распространялась как бы.

— Не, не так. Нехорошо. Его надо отдать в какую-то страну, которая более близка к нему.

— Италия близко.

— Надо чтоб по духу была близкая, а не географически! Макаронники, куда им… Не сильно они партизанили…