Альфред Кох - Ящик водки. Том 4

— Да. Вот этого они и хотят. И это настолько шито белыми нитками, что на это, конечно же, ни в коем случае нельзя соглашаться. Вот эта болтовня про единую Россию, про нерушимость границ — это полная херня, это фетишизация территориальной целостности, это такая глупость невероятная! Особенно когда думаешь о том, что один из самых умных государей, Александр Второй, не задумываясь расстался с Аляской. Потому что он понимал, что не в состоянии был обслужить это хозяйство. Ну, про нефть никто тогда и знать не знал…

— А ты знаешь, что наши давали взятки американцам, из казенных денег — лишь бы Аляску американам впарить?

— Да-да. Если среди русских такие продвинутые люди, как Александр Второй, никогда не страдали проблемой территориальной целостности, то уж мы-то и подавно не должны. Проблема в другом. Мне кажется, можно было вопрос снять иначе. Сказать чеченам: ребята, это мы будем решать, поддерживать с вами дипломатические отношения или нет, давать вам въездную визу или не давать, и мы сами определим характер границы, и режим въезда-выезда, и экономические взаимоотношения…

— Ладно, раз тебе с Чечней все ясно, скажи, а что делать с Курилами?

— Отдать японцам.

— Послушай, я придумал замечательный выход: мы Курилы отдаем японцам, но прежде ссылаем туда всех чеченов. Ну как?

— Чечены не поедут.

— Да ладно. Чемодан, вокзал, Кунашир. И все! Таким манером мы убиваем трех зайцев: налаживаем отношения с Японией, избавляемся от Курил и решаем вопрос с Чечней. А освободившуюся Чечню отдаем в концессию соответственно… О! Гениально! С Японией вряд ли получится, это даже немного похоже на шутку. А теперь я тебе изложу абсолютно реальный план. Значит, так: мы Чечню отдаем Китаю в концессию. На 99 лет, как обычно.

— Почему Китаю? Да и зачем она ему? Там нефти нет, мы всю выкачали…

— Китайцы как миленькие согласятся. Зубами уцепятся. Китайцы настолько плотно входят в Россию, таким широченным фронтом, что за идею получить в России плацдарм для дальнейшего внедрения ухватятся так, что не отдерешь. Ты не замечаешь, как быстро китаизируется Москва?

— Между прочим, я об этом написал в 1-м томе, в самой первой главе.

— Но ты написал, что это полезное явление. А я когда еду в метро и вижу, что по китайцам мы уже догнали Нью-Йорк…

— А может, это башкиры с якутами — откуда ты знаешь?

— Алик, ну что я, не отличу своих от иностранцев? У них же на удивление чужой вид. И вот они кругом… Не продохнуть. Это похоже на парижскую ситуацию. В каждый свой приезд туда видишь, что негров стало еще больше. Думаешь, дальше некуда, а смотришь через полгода — а их стало еще больше. Снова приезжаешь — их еще и еще больше… И это лично меня совершенно не радует. И вот когда ты говорил, что китайцы работящие, и надо их больше к нам завезти, и они будут поднимать нашу экономику, то я кивал — помнишь?

— Да .

— Но с того времени прошло, дорогой, два года.

— Ну.

— И сегодня по прошествии этого исторически ничтожно малого периода — двух лет — я уже немного в другом свете вижу эту ситуацию. Я уже вижу в китайских ресторанах в Москве — тех, что они для себя построили, — я вижу презрительное отношение к белым. Я себя там чувствую нацменьшинством. Уже! Когда их в Москве еще и миллиона нет!

— А почему они должны уважительно относиться к русским, которые им трудовую конкуренцию проигрывают?

— Ничего себе! Понаехали к нам тут…

— Почему — к нам? Земля — она общая…

— А мне неприятно, что китайские официантки собирают дань с русских официанток в китайских ресторанах Москвы, а когда русские в свою очередь от китайцев пытаются получить денег по той же схеме, те их посылают.

— Ну так мы же за конкуренцию с тобой? Или как?

— За конкуренцию где? В чем?

— Везде. Во всем. Везде должна быть конкуренция, это есть основа прогресса.

— Ну, так я дома-то не ввожу конкуренцию.

— В каком смысле?

— Ну вот ты сам дома — царь, бог и воинский начальник.

— Ну.

— А вдруг найдется человек умнее тебя, красивее…

— Тогда моя жена меня бросит и уйдет к нему — вот и все.

— Ну да, он постучится в дверь, ты откроешь, он скажет: я хочу у вас устроить конкуренцию, поскольку я самый умный и красивый. Ты, наверно, ему скажешь: иди, братец, по холодку. И на охрану наложишь взыскание — зачем его пропустила.

— Ну, на самом деле я так не поступлю, это с моей стороны будет глупый поступок. По той простой причине, что моя жена может с ним встречаться вне дома.