Альфред Кох - Ящик водки. Том 4

В 2001 году Свинаренко примерил на себя эмиграцию, и она ему подошла. А Кох успешно завершил эпопею с Гусинским, начатую прошлом году. Кроме этого, авторы разбирают 9/11 и обсуждают план привлечения китайцев к решению чеченского вопроса.

— Я могу вот тебе, Алик, рассказать, как я начал 2001 год. Мы затрагивали не раз тему эмиграции, тему примерки ее на себя и все такое прочее. Так я как раз тот новый год — 2001-й — встретил во Франции у своей родни. С их соответственно родней и друзьями. Там база у меня так образовалась. А началась вся эта история с того, что в свое время при глубокой советской власти я взялся устроить личную жизнь моей свояченицы. Та жизнь, которую она вела и рассмотрение которой выходит за рамки настоящего исследования, мне не нравилась, и я ее всю прекратил. Она возмущалась: «Какое ты имеешь право?» Я отвечал: «Права не имею никакого, но убью обоих. Тебе от этого легче будет? Логичней тебе с этим смириться». Кстати, мой двоюродный брат Леня, шахтер, по аналогичной схеме работал с бывшей женой. Он с ней развелся, а после приходил спустя год, два, три — типа, проведывать детей, но заодно он там под кроватями проверял, в шкафах.

— Зачем?

— Ну, чтоб найти ейного хахаля (причем не исключено, что воображаемого) и прибить.

— А почему?

— Она тоже спрашивала: а почему? Он причин объяснить не мог, не копал так глубоко, да его это и не волновало особенно, не нуждался он в доказательствах своей правоты — но в правоте своей был сам уверен и бывшую жену убедил, что ей надо встать перед фактом, иначе никак, иначе ей просто хуже будет. И она спаслась знаешь каким манером? Завербовалась в Италию по программе ухода за старичками.

— Старичка нашла?

— Нет, она работает у какого-то дедушки сиделкой, за бабки, и что-то даже посылает детям на Украину. Ну, представь себе старого человека — ему надо подать, принести, развлечь его как-то, чем-нибудь порадовать или там что… А туда, в Италию, мой кузен уже не может добраться, чтоб следить за моральным обликом бывшей супруги. Ну вот. Свояченица-то моя, Нинка, говорит: ладно, допустим, я смирилась — ну и что ж дальше? Я говорю: а дальше я тебя выдам замуж. Причем не абы как, а в приличную страну. Она: вот как? Интересно. И в итоге, испортив Нинке всю личную жизнь в России, я ее таки выдал замуж за границу. Сперва я ее пытался по этой схеме отправить в Штаты, которые в рейтинге заграниц все же занимают первое место по солидности, — но со Штатами не вышло, ни один из потенциальных женихов, которые оттуда к нам залетали, не смог на меня произвести должного впечатления. И в итоге после разных попыток я ее таки отдал за француза.

— Каким образом это удалось?

— А завелся один француз случайно проездом. Это было в Москве. 88-й или там 89-й год. Был какой-то самодеятельный кооперативный туризм, иностранцев на квартирах размещали, брали с них 20 долларов, что тогда было солидными деньгами. А накладняк всего-то — на раскладушке постелить и овсянку с чаем на завтрак подать. И вот какая-то девка из кооператива не смогла приютить заезжего француза и упросила Нинку его пустить. Я не допытывался, как у них там и что, докуда они уклонились с пути договорных отношений в рамках туризма… Но как-то слово за слово этот француз состоялся.

— С первого захода понравился?

— Ну. И дальше я с Нинкой поехал знакомиться с его родителями, точнее с мамашей, то-се. Мари-Луиз, или, по-нашему, Мария-Луиза, покойница (без малого до 90 не дотянула), была очень симпатичная старушка. И до последнего употребляла красное — в обед непременно принимала бутылочку. Причем пила исключительно столовое. Вы, говорит, что хотите себе наливайте, а я пенсионерка и намерена жить по своим средствам. И, в общем, она права в чем-то — столовое же тоже для людей делают.

— А ты что, единственным родственником был?

— Ну, наверно, единственным продвинутым.

— А остальные что?

— Остальные не подходили. Одним денег не хватало, другим еще чего-то. К примеру, тесть мой, царствие ему небесное, все меня в те годы укорял: х…ли ты с компьютера пишешь, ты давай из головы чего-нибудь напиши! То есть если бы это дело пустить на самотек, то просто пое…ались бы люди и забыли, и разбежались бы, — как это иногда бывает в жизни. Получилось бы как в «Юкосе», который преступно допустил бесконтрольные случки кроликов в Якутии. К тому же, что важно, они оба без языка, то есть я у них был как минимум переводчик. И вот я сперва просто так съездил с ней во Францию, туда-сюда, а после через сколько-то лет поездок и ухаживаний и раздумий — свадьба. Теперь вот живут в своем доме под Парижем.