Альфред Кох - Ящик водки. Том 4

— А при чем здесь Березовский и царевич Дмитрий?

— Ну, Березовский как образ такого абсолютного зла. Вот гонит, что чекисты взорвали дома…

— И он виноват? Если чекисты взорвали дома, то не Березовский виноват. Х…ли ты до Бори дое…алея? Живет себе человек и живет, исполняет свою роль…

— Послушай, я могу кому-то симпатизировать, а кому-то нет?

— А ты ему не симпатизируешь?

— Я ему? Таки нет. Даром что он такой гонимый. Мне сильно не нравится, что он командовал моей страной, притом что я ему таких распоряжений не давал. И вообще никто ему этого не поручал. Несмотря на то что тогда у нас еще имели место такие демократические процедуры, как, например, выборы. Я, типа, сижу себе и жду, кто будет мной руководить — Зюганов или Ёлкин. И вдруг вылезает такой лысый дядя с недовольной физией… Я думал, он вылез, чтобы рассказать про концерн AWA и вернуть обманутым пролетариям бабки — так нет. Он начал объяснять, что он наш папа. Здрасьте.

— Зато человек реализовал себя на все 100 процентов.

— Ну так и что? Это разве всегда хорошо? Волочкова, Доренко и Хинштейн реализуют себя на 100 или даже 200, и разве это так уж хорошо?

— Это нам кажется перебором, заметим.

— Я, может, боюсь себя реализовать на 100. Потому что там такое может всплыть, что не приведи Господь. Пусть лучше это будет меньший процент.

— Тебе не нравится, когда люди реализуют себя на 100?

— Нет, я говорю про себя сейчас. О том, что, может быть, состаиваясь, не следует выбрасывать во внешний мир все, что у тебя есть.

— А из чего ты состоишь?

— Ну как? Я человек слабый, грешный.

— Э-э-э, это банально.

— Ну и что? Я же не клоун-эксцентрик, который обязан быть оригинальным во всех случаях, чтоб его с работы не выгнали. Я придумываю свои мысли без оглядки на вот это, мне и без публики комфортно.

— А со своей журналистской точки зрения ты ведь должен понимать, что реализация — это интересно.

— С этой — да. Когда человек реализует себя на все 100, это привлекает внимание. Потому что в таком случае образуются какие-то сгустки энергетических потоков. Поэтому интересно. А правильно, неправильно — откуда я знаю?

— Не наша задача судить.

— Моя задача — увидеть, где же перекрестки энергетических потоков. И как-то пытаться к ним приблизиться и их отразить, зафиксировать в смешной форме.

— Почему в смешной?

— Ну, по простой причине: если ты ни разу, почитав текст, не засмеялся — текст не удался.

— Неправда.

— Это мой субъективный взгляд. У меня он именно такой.

— А я, например, считаю, что высшей формой литературы является Евангелие.

— Возможно. Но и там, заметим, есть место для юмора.

— Там нету места для юмора. Я ни разу не засмеялся, прочитав эту книгу. Я умилился — было. У меня лицо расплылось в улыбке — было. Но это не смех.

— Ну, мы тут не обсуждаем Библию.

— Почему не обсуждаем? Это же литература.

— Ну хорошо, давай обсудим как литературу. Я помню, разговаривал с режиссером Лунгиным, и он мне сказал: «У Христа не было чувства юмора». Меня такая формулировка удивила и даже как-то покоробила. Мне стало обидно за Иосифовича! Я вдумался в это — и понял, что на самом деле у него чувства юмора полно; чего стоит один прикол с превращением воды в вино!

— Да, да.

— Это же ломовой прикол! Можно ли без чувства юмора такое учудить? В общем, мне кажется, это несправедливое утверждение — что-де у Христа не было чувства юмора. У него было ломовое чувство юмора. Как он на осле въехал в Иерусалим… На осле! А мог бы себе позволить въехать в карете на тройке. А он говорит: Нет, дайте я въеду на осле. Это настолько тонко… И смешно, в хорошем смысле слова. А вот исцеление Лазаря: ну-ка, давай, встал и пошел! Публика удивилась такому заходу. А он снова за свое… И после этого еще говорят, что у этого человека не было чувства юмора. Если читать Евангелие как литературу, то там много элементов комедии. Такой постмодернистской. Там есть где посмеяться, дяденька.

— С Лазарем там проблемы были. Он уже пах, то есть у него уже началось трупное разложение.

— Денатурация белка.

— Не, ну денатурация раньше произошла. А это уже разложение началось, он просто начал гнить. Он пах. Поэтому здесь не идет речь о разоблачении типа симулянта.

— Разложение — это тоже денатурация. Ну да ладно, это к делу не относится. А если вернуться к Березе, то это ты, Алик, имел с ним проблемы. А я с ним не имел проблем. Но он мне не глянулся. Алик, я не обязан ко всем гонимым испытывать симпатию.