Альфред Кох - Ящик водки. Том 4

— Увы, нам не показывают того, кто бы говорил: «Не трогайте мои льготы, на хер мне ваши бабки. Скоро будет инфляция, и они просто спалятся, как это обычно бывает в таких случаях. Не зря ж объявили про выпуск 5-тысячной банкноты». Хотя проскакивает еще крамола. По ТВ мелькнул плакат в руках пенсионера: «Меняю льготы на доходы Зурабова». Хорошо, да?

— Ну, это он замахнулся… Это нечестно! Это же просто ниже пояса. Мы же писали в прошлом томе, что чиновники себе увеличили зарплату в разы, а учителям — хрен.

— По-хорошему, Зурабову вообще не надо платить. Обеспеченный человек. Он же чисто из любви к государству трудится…

— Для развлечения.

— Ну, как некоторые любят водить машину. Хотя и есть бабки, чтоб нанять шофера!

— Да. Им нравится управлять государством, у них хорошо получается. Зачем же им за это платить зарплату? Я считаю, это глупо. Они сами найдут себе, где заработать. Раз они любят управлять государством.

— Скажи, а что еще было у нас в 2000 году? Чем ты занимался?

— Я? Я расплатился с долгами.

— А на хера ты в них влез?

— Ну как же! 98-й год меня заставил в них влезть.

— А, ну да, ты же потерял тогда двадцатку.

— Да. А потом расплатился с долгами. Еще я в 2000-м наслаждался свободой — у меня же дело было прекращено. Я слегонца начал уже поё…ывать Гуся. Ну, то есть я считал, что у меня жизнь удалась в 2000 году. У меня все плохое закончилось. Это был хороший год… А встретил я его, кстати, в Колорадо.

— Подожди, это Миллениум ты встречал?

— Да. Мы были в смокингах, нам выдали цилиндры, мы в них ходили. Было весело, мы катались на лыжах. У меня был такой номер, в котором даже сауна имелась. Это было очень круто.

— А у меня вот записано, как мы отмечали 23 февраля в 2000-м. С тобой, кстати.

— А, в этом ресторане, что в Коммунистическом тупике!

— Это в другом году. А в тот раз — в ресторане «Суворов». Ну, ты понимаешь — русское оружие, то-се. Были еще у нас Жечков, Авен, Матецкий, Гринберг, Лукьянов, Гафин.

— Мне не понравилось, как мы тогда отметили.

— Как-то, да, вяловато. Поговорили об умном и, не нажравшись, разбежались кто куда.

— А Коммунистический тупик, точно, был в другой раз. Мы в этом тупике с тобой и познакомились.

— Да нет же. В Лужках это произошло. Ты сидел пьяный, уронив голову на стол. А я туда приехал и говорю: «Здравствуйте, коллега!» Ты ответил: «А, вы тоже писатель?» Тонкая была шутка. В разгар дела писателей. А приехали мы в Лужки с Вовой Жечковым и потом двинули к нему на дачу. Причем что меня там у него развлекло, что в доме, таком богатом, просто шаром покати, никакой провизии абсолютно — кроме водки и черной икры.

— Ужас.

— Ни хлеба, ни сала, ни пива… Ни хера. Голяк. Икра и водка.

— Из этого и состоял ваш завтрак.

— Не, я как-то избежал водки в тот момент.

— Ну, ты сильный человек. Держишь себя в руках. Я бы на твоем месте и водки махнул. Она была холодная?

— Ну. Икра и водка — все из холодильника. Кстати, 2000-й — круглая дата. Конец света нам тогда не обещали? Как это бывает в подобных случаях.

— Обещали. До хера чего обещали.

— Но разве ж от них дождешься чего-нибудь? Дурят народ только. Ни коммунизма, ни конца света…

— С этим уже закончили. Эта мулька уже не проходила к тому моменту, коммунизм уже был неинтересен.

— Еще в 2000-м у меня было такое мероприятие регулярное, как ходить в баню в одну такую закрытую. С Пелевиным. Он тогда был очень актуален. Еще я в Чили ездил в 2000 году. Я много тебе рассказывал.

— Ну про Чили я даже свой комментарий написал.

— Хоть я там мало был, понял — это очень увлекательная страна.

— Хорошая, хорошая. Мне нравится. Она вот то, что называется зловещий урок.

— Чили — это такая тема… Тема колбасы. Если Россию представить себе в виде батона телячьей колбасы и ее порезать на… не знаю как это по-русски, в русском многих нужных слов попросту нет (нам приходится обходиться без слов «дискретность», «фрустрация», «слайс» вот тот же, или, допустим, элементарный cantab) — на слайсы, то Чили — это такой тонкий slice, от севера до юга. Там и тундра, и ледяные пустыни, и тропики, и как у нас тоже есть. И туда тоже, как в Россию, немцы ехали на службу.

— Ехали медведи на велосипеде, а за ними кот задом наперед. У меня сейчас сын очень любит этот мультик. Называется «Стихи Чуковского». Ему все время включают, и он смотрит. А за ним комарики на воздушном шарике. Едут и смеются, пряники грызут.

— А еще я в 2000-м выступил в роли фотомодели.

— Лиха беда начало.