Альфред Кох - Ящик водки. Том 4

— Слушай! Давай забудем все, что между нами было, и попробудем построить отношения заново.

Я чуть не обалдел. Это ж надо, а! Как будто не было оскорблений в прессе, не было реальной работы по моей посадке в тюрьму. Не было разгрома нашего правительства. Не было дефолта. Не было седых волос моей матери. Обысков по десять часов подряд в присутствии детей. Не было хватаний за грудки, угроз. Вот уж действительно ссы в глаза — божья роса. Я в эту минуту понял, что Гусинский абсолютно безнадежен в своей любви и снисходительности к себе. Я хмыкнул и сказал:

— Что ж. Давай попробуем. Только ты уж в этот раз меня не обмани. Иначе прятаться в Лондоне нужно будет не только тебе, но уже и мне. Слишком многих мне нужно будет убедить отказаться от силового решения в пользу мирного. И слишком высока будет пена провала переговоров для меня лично.

— Нет, старик, на этот раз я тебя не кину.

На том и порешили. Мы вернули деньги из «Дойче Банка» в Газпром. И продолжили прерванную работу. К середине декабря новый контракт был готов и подписан. Киселев его хвалил по телевизору как сделку, которая демонстрирует собой взвешенный и мудрый подход с обеих сторон. Осталось только выполнить этот договор. Но это уже совсем другая история, которая случилась в 2001 году.

— Задача была, насколько я понимаю, такая: массмедиа у человека отнять, а самого при этом не трогать.

— Да. Да.

— Государство занималось своим вопросом…

— Я не знаю, чем занималось государство! Государство все время дурковало… Причем меня не предупреждали, что оно будет дурковать! Гуся, например, посадили.., Ну зачем?

— Скажи, пожалуйста, Алик! Сегодня ты не жалеешь о том, что ходатайствовал за скорейшее освобождение Гуся?

— Нет. Вообще я считаю, что людям нечего делать в тюрьме. Даже убийцам.

— А куда их девать? Это тебе вопрос на засыпку.

— Убийц надо убивать.

— Ну, допустим. А остальных? Воров там разных?

— Штрафовать и выпускать.

— Смелое решение. Хотя — подходы разные бывают. Раньше, помнишь, ловили конокрада и засовывали ему в жопу осиновый кол.

— И жгли его. Но сначала — кол в жопу. Помнишь, был такой документ: «О сожжении конокрадов Тульской губернии»?

— Документ? Если говорить о нестандартных подходах, об альтернативах, — все же лучше на киче париться конокрадам, чем с колом в жопе поджариваться на костерке. (Кол — он, может, как раз для растопки вставлялся.)

— Нет, нет. С колом в жопе лучше, конечно. Я утверждаю, что лучше с колом в жопе умереть! Тогда будешь знать, что коней воровать плохо — могут и кол в жопу засунуть. Есть, кстати, преступления, за которые русский народ не так строго судит.

— Например?

— Мошенничество. Или, например, уклонение от налогов — русский народ за это вообще не судит. А государство почему-то очень сильно судит. Странно…

— Что же нам делать? Ты что предлагаешь?

— Отдать все народу на усмотрение. Если ты коня украл — вот тебе кол в жопу. Если малолетнюю изнасиловал — мы тебя, сука, между березами порвем. А если ты от налогов уклонился…

— …то проставься ребятам.

— Да, проставься ребятам — и дело с концом. А то у нас кто малолетнюю изнасиловал — те с условным сроком. Зато кто налогов недоплатил — те в тюрьме…

— Да, да, действительно… Но я вот тебя слушаю сейчас, а думаю о другом. Меня снедает грусть-тоска при мысли о том, что мой референдум фактически проведен…

— Да .

— А я не привлекался и не участвовал. Вообще все-таки интересно узнать — какая же она, воля большинства.

— Эта воля мне известна. С большинством все ясно. Но вот Каха Бендукидзе утверждает, что нужно специальное исследование относительно мнения меньшинства.

— А, он хочет открытой дискуссии!

— Да.

— Я тебе говорю ровно о том же — и я хочу открытую дискуссию. Но, поскольку мы уже решили вопрос на сегодняшний момент со свободой слова, то мы знаем, как эта дискуссия будет выглядеть. Приблизительно как сейчас вон пенсионеры друг друга перебивают, орут — долой все льготы, дайте нам бабками, потому что так лучше всем. То есть спасибо партии за ее новую заботу.

— Да.

— Вот приблизительно мы уже видели уровень дискуссии, так что скажи Кахе, что можно на этом сэкономить.

— Давеча мы с тобой ехали в автомобиле в ресторан Il mulino, так как раз по радио выступала известная гимнастка Лариса Латынина. Она говорила, что, конечно же, в деревнях людям будет лучше от реформы льгот. Как будто она в деревнях жила когда-то! Ну, с другой стороны, она права — на хера в деревнях людям льготы на общественный транспорт? Объясните мне, дураку!