Джордж Хаген - Ламентации

— Я не баловался, — твердил Уилл.

— Вам велено было оставаться в каюте.

— Они обещали не бегать!

— Ты нагрубил капитану, — сурово ответил Говард. — Всех нас опозорил.

Уилл бросился на постель и зарылся лицом в подушку, сам не свой от стыда.

Позже, уложив детей, Джулия заговорила с Говардом:

— Милый, наверняка близнецы тоже виноваты.

— Мне не нравится его отношение, — объяснил Говард. — Если он не уважает старших, как он будет жить среди людей?

— Ну… — Джулия умолкла, вспомнив миссис Уркварт. — Могу представить себя на его месте, я в его годы тоже не особенно уважала старших.

— И тебе это пошло на пользу?

Джулия улыбнулась:

— Не знаю, милый. Но ведь и вреда не принесло, верно?

— Взгляни правде в лицо, Джулия. Тебе не нужно держать ответ перед начальством, изо дня в день доказывать, что ты чего-то стоишь. А ему когда-нибудь это предстоит.

Улыбка сошла с лица Джулии.

Уилл ждал, что мама утешит его перед сном. Ждал, что она с шумом откроет дверь, с грохотом уберет игрушки. Но в каюту зашла не мама, а кто-то другой, похожий на капитана.

— Нам есть о чем поговорить, — начал отец.

— Почему мама не приходит?

— Потому что у нас серьезный разговор. Скоро ты станешь взрослым, Уилл, и должен быть ответственным, уважать старших. Нельзя грубить капитану корабля.

— Я просто искал их, — глухо отвечал Уилл, уткнувшись в подушку.

Говард стоял в темноте, мучаясь сомнениями: то ли обнять сына, то ли наказать, хотя бы для закалки воли — ведь он только что звал маму! А вдруг в новой школе его станут дразнить? Тут уж не побежишь к маме. Говард решил быть с сыном построже.

— Не спорь со мной! Быстро спать! — прикрикнул он. И, не удержавшись, добавил шепотом: — Сладких снов.

Уилл дождался, пока стихли шаги отца, и заплакал. Всхлипы его тонули в шуме двигателя, никто не видел его слез. Ночью ему привиделась Рут. В длинном сказочном сне они опять рыли туннель. Им помогали сотни ребят, и, пока кипела работа, он и Рут успели повзрослеть. Когда они приблизились к центру Земли, яма стала величиной с собор; там, у алтаря, их венчал Авраам с банановым листом на голове, а на другом конце Земли у Уилла и Рут уже выросли дети, родились внуки. Когда они достигли края Земли, за ними шли тысячи красных ребятишек, и под их радостные крики Уилл и Рут рука об руку вылезли наружу, а над ними сияло звездное небо и вспыхивали китайские фейерверки.

А в соседней каюте лежала без сна Джулия. Ее тоже одолевали нерадостные раздумья, только совсем иные. Ее преследовали слова Говарда: «Тебе не нужно держать ответ перед начальством, изо дня в день доказывать, что ты чего-то стоишь». Чем плохо, что она не работает? Ведь она замечательная мать, образованная, следит за событиями в мире. Однако она уже много лет не бралась за кисть. Где взять время, если с утра до вечера не спускаешь глаз с пары малышей-непосед? Есть ли от нее польза в мире взрослых, или все кануло в темную пучину?

Когда Ламенты пришли на завтрак, мистер и миссис Перкинс уже сидели за столом. Миссис Перкинс радостно поманила их к себе, а ее супруг хмуро потягивал чай.

— Скажите, мистер Ламент, вы идете на праздник экватора? — Миссис Перкинс глянула на мужа так, будто между ними дело уже решено.

— Нет, я уже пересекал экватор в детстве, — объяснил Говард. — Когда мы с классом плавали в Афины, — добавил он.

— А вы тоже пересекали экватор, миссис Ламент?

— Нет, — ответила Джулия.

— А стоит! Это великолепно, своего рода обряд посвящения! Я уже была на таком празднике, а Хорас — нет. Ему стоит поучаствовать, верно? Как по-вашему?

— Чтобы меня столкнула в воду толпа размалеванных девиц в костюмах русалок? — проворчал мистер Перкинс. — Очень смешно!

— Вот именно, смешно! — сказала Джулия. — Так и задумано!

Когда его жена рассмеялась на пару с Джулией, мистер Перкинс обреченно подумал, что выбора у него нет, придется выставить себя на посмешище — иначе рискуешь прослыть занудой без чувства юмора. «Много ли мужчин терпят подобные унижения лишь ради того, чтобы сохранить семью?» — уныло размышлял он.

Посейдон растянулся на трамплине. Тело его было выкрашено в бирюзовый, а на голове красовался косматый парик, унизанный ракушками, блестками и увитый водорослями. Он прихлебывал из кубка, проливая на подбородок густое янтарное зелье, и читал длинный зеленый свиток.

Пассажиры, которым предстоял обряд посвящения, сгрудились у края бассейна. Их окружал принарядившийся экипаж: женщины в бикини, расшитых изумрудными блестками, мужчины, разрисованные зеленой краской, похожие на дикарей. Говард усадил сыновей в кресла поближе к бассейну, и Уилл помрачнел, увидев, что у Посейдона с зеленой бородой — холодные серые глаза капитана.