Журнал - «Подвиг» 1968 № 03

Его единственный спутник-юноша, оставив тело на ступенях дворца законодательного собрания, бежал! Вокруг были тысячи проклинающих, призывающих к мести, неистовствующих. И когда юноша, добежав до лагеря мухаджеринов, задыхаясь, кричал об убийстве, толпа, окружавшая тело, камнями и палками разогнала полицейский отряд и через весь город несла окровавленный труп того, кто был первым трибуном и любимым вождем Гюлистана.

Один «американец» сохранял спокойствие в минуту, когда весть об убийстве подняла весь лагерь. И потом все вспоминали, что именно он остановил десятитысячную безоружную толпу, которая бросилась к кварталу министерств, выбрал из толпы самых здоровых и сильных, роздал им лишнее оружие в лагере и на рассвете направил их вместе с восемьюстами мухаджеринов на штурм арсенала.

Пока полиция разгоняла стаи мальчишек, забрасывающих грязью и камнями дом Мирзы Али-Муха-меда, мухаджерины бросились к воротам арсенала. Дворцовый караул встретил их огнем, но пулеметы опоздали на несколько секунд. Те, кто бывал в пограничных войнах, знают, что сколько бы ни было автоматических ружей и пулеметов, атакующих нельзя остановить, если первый вал исступленных, полуголых, вооруженных одними треугольными ножами, хотя и поредевший наполовину, набежит на пулеметчиков. Дворцовый караул был изрублен у самых ворот. Те, которые первыми вбежали в квадратный двор арсенала, легли от пуль, летевших из окон и с крыш. Другие, следом за ними, уже лезли, как ящерицы, на стены, сбивали ржавые запоры с дверей, вязанками выносили ружья и рассыпали патроны на мощенный каменными плитами двор.

Вокруг арсенала клокотала толпа, яростная, решительная, ожесточенная первой кровью. В узких уличках базаров они встречали слабое сопротивление растерявшихся полицейских, но дальше по дороге к кварталу министерств их встретил первый, жестокий и меткий огонь. Загромождая улицы, как гигантские крабы, стояли бронированные машины и методически расстреливали всех показывавшихся на повороте. Отряды рабочих оружейного завода пытались обойти узкими, доступными только пешеходам переулками, но рассеялись, потому что каждый переулок замыкался пулеметчиками.

Из восьми тысяч надежнейших людей революционного комитета в эти полчаса легли сотни. Был миг перелома, когда десятки тысяч, втянутые в восстание смертью Омара эль Афгани и разоблачениями, сделанными «Свободой Полистана», могли поколебаться.

До сих пор не было вестей от Меджида, которого послали в артиллерийские казармы.

«Американец» собрал вокруг себя несколько человек, умевших обращаться с пулеметами, и двинулся к броневым машинам. По ступеням горбатых переулков, в лабиринте ниш, глиняных галерей они тащили лязгающие тяжелые пулеметы, пробираясь на плоские крыши. Отсюда они увидели весь бой, сеть переулков и улиц, грохочущих выстрелами, и мраморные белые дворцы министерств. Они увидели баррикады трупов на поворотах улиц, против броневых машин и пулеметов дворцовой стражи и шеренги выстроенных солдат.

«Американец» лег рядом с другими на землю, позади железного щитка пулемета. Первые размеренно хлопающие выстрелы, суета у броневых машин, смешавшиеся шеренги и вопль радости внизу в переулках. Они отходили, укрываясь под галереями, как бы в туннелях, все-таки закрывая путь к мраморным дворцам квартала.

И вдруг павшие духом, потерявшие самых храбрых, толпы услышали четыре тяжелых и гулких удара.

Шестидюймовые пушки Меджида. А в воздухе, сверкая на солнце, медленно набирая высоту, рокотала металлическая птица Юсуф-бея.

На площади министерств, как полотняная декорация, заколебался угол белого здания и рухнул, подняв облако известковой пыли.

Это победа!

Залп за залпом батареи с фортов, батареи, обращенной жерлами в квартал министерств. Юсуф-бей сигнализировал сверху, и огонь медленно переползал ближе к тем, кто еще преграждал путь восставшим. Глиняные дома рассыпались, с грохотом распадались голубые эмалевые плитки на минаретах. Солдаты в серой форме, с черными султанами, смешавшись, выбегали на площадь, пятились задом броневые машины, и следом за ними с пронзительными воплями выбегали на площадь неисчислимые, растущие на глазах толпы.

Триста всадников через западные ворота по кипарисовой аллее скакали к летнему дворцу, и над ними, точно указывая им путь, кружил аэроплан Юсуф-бея.

Кричали перелетающие над пальмами изумрудные попугаи, обезьяны с пронзительным воем носились по террасам дворца, газели и горные козлы метались и прыгали за проволочными сетками зверинца.