Журнал - «Подвиг» 1968 № 04

Только теперь он обратил внимание на то, как гулко стучат его ботинки. Замедлил шаги, чтобы отдышаться. В такое время не следует привлекать к себе внимание. Он шел, настороженно посматривая по сторонам, потом немного успокоился и снова вернулся к своим мыслям.

«Я никогда не хотел войны. Зачем музыканту война? Но мне навязали ее. Ясно одно: моя война священная; я защищаю свободу, человеческое достоинство, свое Отечество, на которое внезапно напали».

Он остановился на перекрестке, на мгновение заколебался, потом двинулся прямо. Теперь он шел осторожнее, прижимаясь к стенам, заглядывая в темные пасти подворотен, часто останавливался и прислушивался.

На улицах не было никого, даже кошки куда-то подевались. Луна бросала на тротуары холодные гигантские тени.

«Хотел бы я знать, есть ли в этом городе комендантский час. А если есть, то с какого времени?»

Он вышел на площадь, в центре которой высилось огромное здание со шпилем. Сердце его радостно встрепенулось. Здесь он прыгнул на проезжавшую машину, когда за ним погнались. Теперь-то он найдет дорогу к своему сараю! Обрадованный, он уверенно зашагал в темноту.

— Тысячу чертей! — голосом треснувшего горшка сказал коротыш. — Теперь и брюхо не набьешь как следует! Ну и мерзавец, скажу я тебе! Ну и подлец! Нашел у кого отнимать…

— Да не убивайся ты, Жежен, хватит и нам. Не порти себе нервы, а то кровь скиснет

В мигающем неровном свете двое бродяг снова уселись за свой прерванный ужин. У них и мысли не появилось броситься в погоню за этим необычным вооруженным человеком, да еще в такую пору, когда улицы прочесывают патрули.

— Хватит? Черта лысого хватит! Даже печенка заболела из-за паршивца. Как чума на наши головы, а ты говоришь…

Коротышка Жежен говорил хрипло, но от злости голос его звучал пронзительно. Слова он выговаривал протяжно и слегка нараспев — истинный тьерец. Длинный говорил солидно, и его характерный выговор выказывал в нем уроженца округа Сент-Уэн.

— Хватит тебе плакаться! Не от хорошей жизни он набросился на хлеб. А у нас еще найдется, чем горло промочить и закусить И колбаска есть и хлебушек…

Жежен от удивления раскрыл рот.

— Ты меня на пушку берешь, Арсен? А же знаю, что у нас лежало в сумке.

Но глаза его блестели с надеждой.

Пожав плечами, Арсен встал и направился в глубь подвала. Согнувшись в три погибели, пошарил за корзиной с пустыми бутылками и вытащил обитый железом сундучок.

Жежен словно зачарованный внимательно следил за каждым движением приятеля. В глазах его светился восторг; сейчас коротышка был похож на ребенка, которому неожиданно дали конфету в яркой обертке. Обрюзгшее лицо гуляки и пьяницы расплылось в радостной улыбке.

Арсен отодвинул остатки еды, поставил сундучок, поудобней уселся и сдержанно предложил:

— Открывай.

Взгляд его потеплел, в голосе звучал триумф Жежен открыл сундучок, молитвенно вытащил бутылку вина, колбасу и разломанную пополам буханку хлеба.

— Чего же ты молчал?

Арсен хохотал.

— Э, голубчик! А то бы ты сразу и слопал. А я человек запасливый. Так что, правильно и сделал, ненасытная твоя душа?

Жежен уклонился от ответа.

— Где ты все это достал?

Арсен ответил не сразу. Вытащил из потертого плохонького пальтеца складной нож, взял его за кольцо и нажал. Ослепительное лезвие, словно короткая ручная молния, щелкнув, выскочило из рукоятки. Несколько секунд он молча смотрел на свое оружие — оно покорно лежало на его широкой ладони Нож с роговой рукоятью и широким, острым лезвием казался маленьким, но жестоким и преступным зверьком непонятной породы, готовым броситься на любого, кого ему укажет хозяин.

— Спрашиваешь, где я стал на довольствие, пузан? Это моя маленькая военная тайна. Чем расспрашивать, лучше отведай-ка всего этого. Ну, будь здоров!

Ели они молча, долго, время от времени по очереди прикладываясь к бутылке. Передавая ее друг другу, они каждый раз машинально вытирали ладошкой горлышко.

— Это еще ничего не означает, — вдруг проговорил Жежен, словно продолжая только что начатый разговор. — Если бы не этот дьявол, было бы чем подзакусить и утром. Черт бы его побрал, теперь так тяжело со снабжением!..

Он сокрушенно покачал головой, опечаленный такой несправедливостью, и вздохнул.

— Ну и времена настали!

Старательно, чтобы не просыпать ни крошки табаку, Арсен сворачивал сигарету

— Да замолчи ты, не раздражай своей болтовней! Можно подумать, что ты умираешь от голода. Посмотри на себя, отъелся, как сом на мельнице! И как в тебя столько вмещается? Жрешь, словно три дня подряд землю копал или только что вышел из тюрьмы.