Журнал - «Подвиг» 1968 № 04

Фон Шульц сделал паузу и грубо рявкнул:

— Можете идти!

Вернер склонил голову и вышел, не оглядываясь, закрыл за собой двери. Он чувствовал на себе пронзительный взгляд фон Шульца. Чувствовал почти физически.

Теперь он сожалел, что убил этого француза, что не сдержался в разговоре с фон Шульцем.

«Возможно, я только насторожил его своими вопросами. Ест он подозревает, что я выстрелил намеренно… Нет, ему это не пришло в голову, иначе он бы уже отдал приказ о моем аресте. — Вернер успокаивал себя. — Я бы уже давно был в руках гестапо».

Эта мысль заставила его горько рассмеяться. В руках гестапо! Перспектива не из приятных! В руки гестапо могут попасть даже собственные сотрудники.

«А что, если бежать? Разве у меня есть другой выход? Дать деру — и с концом!..»

Вернер зашел в свою комнатку, снял трубку, предупредил инспекторов-гестаповцев и велел приготовить машины.

«Он как-то подозрительно посматривал на меня. Откуда этот доброжелательный тон? Нет, он определенно подозревает. Надо как можно быстрее исчезнуть с его горизонта…»

X

Сергей Вороши шел узенькой улицей, стиснутой двумя рядами высоких, хмурых домов. Тяжелые тучи нависли так низко, что темная улица казалась мрачным тоннелем. Все вокруг было для него пасмурным и враждебным.

Его окружали живые люди, они куда-то спешили по своим делам, переговаривались на ходу, смеялись, а он оставался безмолвным статистом, чужим. Этот мир был реальным и в то же время недосягаемым, как мечта.

Чужая будничная жизнь и события его собственной жизни переплетались для него в хаосе времени; между ним и этими людьми стояла невидимая, но непреодолимая преграда — им никогда не узнать и не понять друг друга.

Ходить среди людей и быть таким одиноким!

Сергей дошел до перекрестка и свернул налево.

«Если бы я хоть немного знал их язык, я мог бы найти среди ннх друга, объяснить ему, посоветоваться».

Он засмеялся. Прохожий, обгонявший его, толстяк с добродушным круглым лицом, удивленно оглянулся, внимательно посмотрел на него и замедлил шаги, как бы намереваясь поравняться с ним.

Сергей заколебался. Кровь горячей волной ударила в виски.

«Он хочет подойти ко мне, сейчас он заговорит. А что, если он переодетый полицейский?»

На всякий случай он сунул руку в карман, где лежало оружие. Сможет ли он держаться спокойно?

Он заставил себя выпустить оружие и пошел дальше ровным, размеренным шагом.

Незнакомец остановился. Сергей приближался к нему — шаг, другой, третий. Их взгляды встретились.

«Он сейчас заговорит, так и есть, он сейчас заговорит со мной!»

Незнакомец раскрыл рот. У Сергея перехватило дыхание, но он свысока посмотрел на встречного и демонстративно отвернулся. Но тотчас же всем своим естеством почувствовал дружеские намерения незнакомца, даже больше — почувствовал какое-то удивительное расположение к этому человеку. Это чувство было таким явственным, что, забыв о своем положении, Сергей чуть было не вступил с ним в разговор.

Обескураженный непонятной недружелюбностью, незнакомец остановился на краю тротуара с открытым ртом и удивленно глядел ему вслед.

Сергей перешел улицу и двинулся по направлению к площади, вокруг которой толпились и жались друг к другу крошечные магазинчики. В центре площади электрические часы с тремя циферблатами показывали десять минут первого. Большая стрелка двигалась короткими видимыми прыжками, маленькая — еле заметно ползла.

Его охватило чувство жалости и бессильной злобы.

Час назад, проснувшись в сарае, он трезво обдумал свое положение и наметил план действий: попытаться наладить связь с партизанами, держаться до последнего, прибегать к оружию в самом крайнем случае.

Все правильно! Но как это осуществить?

Сергей без колебаний оставил свое ночное пристанище, спокойно вышел из безлюдной усадьбы, где стоял сарай, прошелся по улице, а потом наугад свернул за угол.

Дома по обе стороны улицы — новые, с садами и огородами. Множество пустующих домов. А вокруг них пристройки, саран, сарайчики.

В карманах шинели обнаружил записную книжку в черном переплете и маленький карандаш. Неплохая находка! Можно будет записать маршрут и ориентиры: «Повернуть перед кафе с желтой и зеленой вывесками».

Так будет легче найти обратную дорогу. Чувство полного одиночества вытеснило даже постоянное ожидание опасности. Не идет ли он вслепую, рискуя через минуту — другую попасть в неожиданную, тонко замаскированную ловушку?