Джоди Пиколт - Чужое сердце

– Начальник тюрьмы сказал, что нам придется беседовать здесь, прямо в камере.

Шэй пожал плечами.

– Мне скрывать нечего.

«А вам?» – услышал я, хотя Шэй этого не говорил.

– В общем, это такое место, где нас заражают гепатитом С.

– Заражают вас гепатитом?

– В день стрижки. По средам, через неделю. Мы приходим в конференц-зал, и нас обривают. Лезвие номер два – даже если хочешь, чтобы зимой волосы были длиннее. Зимой тут не то чтобы жарко… Начиная с ноября, мы все страшно мерзнем. Почему нельзя устраивать жару в ноябре, а сейчас сделать так, чтобы похолодало?

– Не знаю.

– Она на лезвиях.

– Прошу прощения?

– Кровь, – объяснил Шэй. – На лезвиях для бритья. Кто-то порежется, а потом кто-то другой подцепит гепатит С.

Разговор этот напоминал вращение лотерейного барабана, в котором перекатываются шары с выигрышными номерами.

– И с вами это произошло?

– Это произошло с другими людьми, а значит, и со мной.

«Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне».

В голове у меня словно поплыл туман. Оставалось только надеяться, что причиной тому была бессвязная речь Шэя, а не очередной панический приступ. Панические расстройства терзали меня вот уже одиннадцать лет – с того самого дня, как мы вынесли Шэю Борну приговор.

– Но в остальном вы хорошо себя чувствуете?

Мне тут же захотелось хорошенько себя ударить. Разве можно спрашивать у человека, обреченного на смерть, как он себя чувствует? «Ну а если не считать этого досадного происшествия, – подумал я, – вам понравился спектакль, миссис Линкольн?» [15] Имеется в виду убийство Авраама Линкольна, произошедшее в театре. – Мне порой одиноко, – ответил Шэй.

Я автоматически брякнул:

– С вами Господь.

– Ну, в шашки он играет весьма паршиво.

– Вы верите в Бога?

– А почему вы верите в Бога? – внезапно напрягшись, подался он вперед. – Вам сказали, что я хочу пожертвовать свое сердце?

– Об этом я и хочу с вами поговорить, Шэй.

– Хорошо. А то никто больше не хочет мне помочь.

– А ваш адвокат?

– Я его уволил. – Шэй безразлично пожал плечами. – Истратив все апелляции, он сказал, что запишется на прием к губернатору. А губернатор даже не из нашего штата, вы это знали? Он родился в Миссисипи. Я всегда мечтал увидеть эту речку. Может, разорить парочку плавучих казино, я же шулер… Или улей? Над этими речками летают пчелы?

– Ваш адвокат…

– Он хотел, чтобы губернатор изменил меру пресечения на пожизненное заключение, но это же все равно что смерть. Поэтому я его и уволил.

Я вспомнил начальника тюрьмы, уверенного, что Шэй затеял эту игру, дабы остаться в живых. Не ошибся ли он?

– Если я правильно вас понял, Шэй, вы хотите умереть?

– Я хочу жить, – сказал он. – Поэтому я должен умереть. Наконец-то – первая зацепка.

– Вы будете жить, – сказал я. – В Царствии Отца нашего небесного. И неважно, что случится здесь. И неважно, сможете ли вы пожертвовать свои органы.

Лицо его вдруг потемнело.

– Как это так – «неважно»?

– Ну, это сложный вопрос…

– Я должен отдать ей свое сердце. Должен.

– Кому?

– Клэр Нилон.

У меня в буквальном смысле отвисла челюсть. Эта подробность не звучала в новостях.

– Нилон! Она что, родственница Элизабет?

Я слишком поздно понял, что посторонний человек, не судивший Шэя в роли присяжного, вряд ли смог бы вспомнить эту фамилию так быстро. Однако Шэй был слишком возбужден, чтобы заметить мой промах.

– Она сестра убитой девочки. У нее сердечная болезнь, я видел по телевизору.

Когда вы рождаете это в себе, то, что вы имеете, спасет вас. Если вы не имеете этого в себе, то, чего вы не имеете в себе, умертвит вас. Мы с Шэем совершали одну и ту же ошибку. Мы оба верили, что давнишнее зло можно искупить новым добрым деянием. Но даже если Клэр Нилон получит его сердце, ее сестра не воскреснет. И если я стану духовным наставником Шэя Борна, это не отменит того факта, что я же его сюда заточил.

– Шэй, невозможно добиться спасения души, отдав свое тело на органы. Спасение обрящет лишь тот, кто покаялся и позволил Иисусу отпустить его грехи.

– То, что случилось тогда, сейчас уже не имеет значения.

– Не нужно бояться ответственности. Господь любит нас – даже когда мы оступаемся.

– Я не мог ничего поделать, – сказал Шэй. – Но теперь – могу.

– Доверься Господу, – предложил я, переходя на «ты» – Скажи Ему, что сожалеешь о своих проступках, и Он простит тебя.