Джоди Пиколт - Чужое сердце

Отец аккуратно отрезал ломтик грудинки.

– Он не Мессия.

– И откуда тебе это известно?

– Он не воитель. Он не боролся за независимое государство Израиль. Он не возвестил о прекращении всех войн. Ладно, пускай он кого-то там оживил, но подлинный Спаситель воскресил бы всех до единого! И если бы это случилось, твои бабушка с дедушкой сидели бы рядом с нами и просили подлить им соуса.

– Но, папа, одно дело – иудейский мессия, а другое – ну… не иудейский.

– А с чего ты взяла, что мессий несколько?

– А с чего ты взял, что он всего один? – парировала я.

Мама раздраженно швырнула салфетку на стол.

– Пойду приму тайленол, – сказала она, удаляясь.

Отец улыбнулся.

– Ты была бы отличным раввином, Мэгс.

– Ага, если бы еще эта докучливая религия под ногами не путалась.

Меня, само собою, воспитывали в иудейской традиции. Пятничными вечерами я ходила на службу и слушала густой, парящий голос кантора; я смотрела, с каким почтением отец несет Тору, и вспоминала, как он смотрел на меня на детских фотографиях. Но мне было настолько скучно, что я волей-неволей запомнила, кто кого породил в Книге Чисел. Чем глубже я проникала в суть иудаизма, тем отчетливее понимала, что как девушка навсегда останусь в глазах праведных иудеев нечистой, или ограниченной, или незавершенной. На следующий день после бармицвы, на которой настояли родители, я, прочтя нужный отрывок из Торы и отпраздновав свой переход во взрослую жизнь, заявила, что отныне ноги моей не будет в синагоге. «Но почему?» – спросил отец. «Потому что, мне кажется, Богу наплевать, сижу ли я там каждую пятницу. Потому что я не понимаю, зачем нужна религия, которая основана на запретах, а не указаниях по преумножению добродетели. Потому что я сама не знаю, во что я верю».

Конечно, мне не хватило мужества ответить честно. Сказать, что я скорее атеистка, чем агностик, сказать, что я сомневаюсь в существовании Господа. На работе мне приходилось сталкиваться с такой несправедливостью, что всякая вера в милостивое всемогущее божество, допускающее подобные ужасы, постепенно испарилась. И я всем сердцем ненавидела предположение, будто у Бога есть свои непостижимые планы на нас, нелепых людишек. В таком ракурсе он походил на папашу, который спокойно смотрит, как его дети играют с огнем, и думает: ладно, пусть обожгутся, это послужит им уроком. Однажды, еще в школе, я спросила у папы о религиях, которые с течением времени были признаны ложными. Греки и римляне, окруженные целым полчищем богов, считали, что ублажают их жертвоприношениями и молитвами в храмах. Однако сегодня набожные люди кривились при одном упоминании язычества. Откуда тебе знать, спросила я, что через пятьсот лет господствующая раса каких-нибудь пришельцев не будет брезгливо перебирать останки твоей Торы или их распятий и поражаться, до чего же мы были наивны? Отец, обычно охотно принимавший вызов и готовый «подумать над этим», как бы кощунственно «это» ни звучало, лишился дара речи. Наконец он сказал: «Религия, основанная на лжи, не продержалась бы две тысячи лет».

Моя версия такова: религии основаны не на лжи, но и не на истине. Мне кажется, религии выживают за счет того, в чем люди нуждаются в данный момент. Взять того же бейсболиста, не расстающегося со «счастливыми» носками, или мать больного младенца, которая уверена, что ее дитя может спать только в ее присутствии. Верующим по определению нужно то, во что они будут верить.

– Так что же ты думаешь делать? – спросил отец, прервав мои размышления.

Я удивленно подняла взгляд.

– Думаю его спасти.

– Может, это ты у нас Мессия? – предположил он.

Мама вернулась за стол. Бросив две пилюли в рот, она даже не стала их запивать.

– А если он затеял всю эту бучу только затем, чтобы появился человек вроде тебя и спас его от казни?

Не буду врать: меня посещали подобные мысли.

– Это неважно, – сказала я. – Если мне удастся убедить суд, это все равно будет мощным ударом по смертным приговорам. – Я представила, как у меня берет интервью Стоун Филлипс. А когда съемка подойдет к концу, он пригласит меня пообедать.

– Пообещай, что ты не станешь одной из тех адвокатесс, которые влюбляются в преступников и выходят за них замуж прямо в тюрьме…

– Мама!

– Ну, Мэгги, такое случается! Преступники часто обладают даром убеждения.

– И ты, наверное, знаешь об этом, потому что сама провела немало времени в тюрьме?

Она примирительно подняла руки.