Джоди Пиколт - Чужое сердце

…Я достала мобильный и позвонила маме в салон.

– Ты не поверишь, – сказала я, когда та взяла трубку, – я выиграла дело.

– Мэгги, это просто фантастика! Я так тобой горжусь. – Небольшая пауза. – А что это было за дело?

– Ну, то, о котором я тебе рассказывала за обедом, помнишь?

– Против колледжа, который сделал своей эмблемой индейца?

– Правильно не индеец, а коренной американец. И нет, не то. То дело я как раз проиграла. Я говорю о деле с Клятвой верности. И… – Настало время для козыря из рукава. – …думаю, меня сегодня вечером покажут в новостях. По всему зданию суда были наставлены камеры.

Я терпеливо выслушала, как мама, опустив трубку, оповещает всех своих сотрудников о том, какая у нее знаменитая дочь. Довольная собой, я нажала «отбой», однако телефон зазвонил, не успела я положить его в сумку.

– Как ты была одета? – спросила мама.

– В костюме от «Джонс Нью-Йорк».

В голосе мамы послышалось сомнение.

– Надеюсь, не в тот, что в тонкую полоску?

– В смысле?

– Ответь.

– Да, именно в тот. А что с ним не так?

– Разве я сказала, что с ним что-то не так?

– А говорить и не нужно. – Я резко вильнула в сторону, избегая столкновения с притормозившей машиной. – Мне пора, сказала я и повесила трубку. В глазах защипало.

Телефон зазвонил снова.

– Мама плачет, – сообщил отец.

– Значит, не я одна. Почему она не может просто порадоваться за меня?

– Она радуется, солнышко. Просто ей кажется, что ты слишком часто ее критикуешь.

– Я слишком часто ее критикую?! Ты что, шутишь?

– Уверен, мама Марши Кларк тоже спросила, в чем она пришла на суд О-Джея Симпсона.

– А я уверена, что мама Марши Кларк не дарила своей дочери кассеты с аэробикой на Хануку.

– А я уверен, что мама Марши Кларк вообще ничего не дарила ей на Хануку! – рассмеялся отец. – А вот рождественский чулок… Насколько я знаю, он каждый год набит DVD с фильмом «Фирма».

Уголки моих губ расплылись в улыбке. Я вдруг расслышала детский плач где-то вдалеке.

– Ты где?

– На бармицве, – ответил отец. – И мне пора заканчивать разговор, потому что хирург уже косо на меня смотрит, а мне меньше всего хотелось бы огорчать его перед обрезанием. Перезвони мне вечером и расскажи все в подробностях. Мама запишет новости на диск.

Я нажала «отбой» и швырнула телефон на соседнее сиденье. Моему отцу, зарабатывавшему на жизнь изучением иудейских законов, всегда удавалось различать серые фрагменты между черно-белыми буквами. А вот мама славилась умением испортить любой праздник. Оставив машину на аллее, я направилась к дому, на пороге которого меня уже встречал Оливер. «Мне срочно нужно выпить», – сказала я, и он опустил одно ухо, давая понять, что на часах еще только без четверти двенадцать. Я прямиком направилась к холодильнику. И что бы там ни воображала моя мать, внутри я обнаружила только кетчуп, банку пимиенто, несколько морковок и йогурт, чей срок годности истек еще при Билле Клинтоне. Я налила себе бокал шардоне. Мне хотелось немного захмелеть, прежде чем я включу телевизор и, вне всякого сомнения, пойму, что мои пятнадцать минут славы омрачены полосатым костюмом. Ведь в этом костюме моя и без того выдающаяся задница покажется просто-таки новой планетой Солнечной системы.

Мы с Оливером как раз устроились на диване, когда гостиная наполнилась звуками заставки: начинались полуденные новости. Ведущая, стриженная «под горшок» блондинка, приветливо улыбнулась в камеру. За спиной у нее висел перечеркнутый американский флаг с подписью «Клятва уже не нужна?».

– Главная новость дня: по делу школьника, отказавшегося клясться на верность американскому флагу, принято решение в пользу истца.

На экране появилась лестница у здания суда. И на этой лестнице я принимала целый букет микрофонов. Черт, этот костюм действительно толстит.

– Знаменуя потрясающую победу гражданских прав и свобод… – начала я, и тут мое лицо закрыла ярко-синяя полоса «Экстренные известия». Картинка сменилась прямой трансляцией с парковки возле тюрьмы штата. Повсюду были разбиты палатки, люди держали плакаты, а сзади… неужели там и впрямь выстроился кордебалет инвалидных кресел?

Ветер отчаянно трепал волосы репортерши.

– С вами Дженис Ли, и я веду прямой репортаж с места событий. В данный момент я нахожусь у мужской тюрьмы штата Нью-Хэмпшир, что в городе Конкорд. В этом исправительном заведении содержится человек, прозванный своими сокамерниками Мессией-Смертником.