Джеффри Арчер - Прямо к цели

Миссис Трентам потребовалось несколько минут, чтобы отыскать 14-й номер, а Харрису почти столько же времени, чтобы открыть дверь после ее резкого стука. Когда наконец миссис Трентам было позволено войти в комнату, она удивилась ее маленьким размерам. Здесь едва умещались кровать, стул и раковина для умывания. Взгляд миссис Трентам остановился на женщине, развалившейся поперек кровати. На ней были надеты красная шелковая блуза и черная кожаная юбка — слишком короткая, по мнению миссис Трентам, не говоря уже о том, что две верхние пуговицы на блузе были расстегнуты.

Поскольку Китти даже не попыталась убрать брошенный на стул старый плащ, миссис Трентам оставалось только стоять на ногах.

Она повернулась к Харрису, поправлявшему галстук перед единственным зеркалом, но он, очевидно, считал, что его гостья не нуждается в представлении.

Миссис Трентам решила поскорее покончить с делом, ради которого она оказалась здесь, и как можно быстрее убраться из этой клоаки, поэтому она не стала дожидаться, когда к делу приступит Харрис.

— Вы объяснили миссис Беннет, что от нее требуется?

— Конечно, объяснил, — сказал детектив, надевая пиджак. — И Китти вполне готова выполнить свою часть сделки.

— А на нее можно полагаться? — миссис Трентам с сомнением глянула на лежавшую на кровати женщину.

— Можно, конечно, если денежки будут хорошие, — впервые открыла рот Китти. — Я только хочу знать, сколько мне отломится за это?

— Все, что за нее дадут, плюс пятьдесят фунтов сверху, — заявила миссис Трентам.

— Тогда я постараюсь сорвать за нее фунтов двадцать.

Секунду поколебавшись, миссис Трентам кивнула в знак согласия.

— А в чем может быть подвох?

— Только в том, что ваш брат может попытаться отговорить вас от этого дела, — сказала миссис Трентам. — Он может даже предложить вам взятку в обмен на…

— Бесполезно, — перебила ее Китти. — Он может говорить что угодно, но на меня это не подействует. Я ненавижу Чарли так же, как и вы.

Впервые улыбнувшись, миссис Трентам положила коричневый сверток на край кровати.

Харрис криво усмехнулся:

— Я знал, что у вас двоих окажется кое-что общее.

Ночь за ночью я проводила без сна, охваченная беспокойством о том, что Дэниелу в конечном итоге станет известна правда о Чарли.

Как только они сходились вместе — белокурый Дэниел, высокий и тонкий, с волнистыми волосами и темно-синими глазами, и Чарли, на три дюйма ниже его ростом, плотный, с темными и жесткими, как проволока, волосами и карими глазами, — я все время ждала, что Дэниел вот-вот заговорит о столь вопиющей непохожести. Не помогало делу и то, что я тоже была темной. Над всем этим можно было бы только посмеяться, если не задумываться, что за этим скрывается. Тем не менее Дэниел еще ни разу не обмолвился о внешних различиях или о несхожести в характерах между ним и Чарли.

Чарли был намерен рассказать Дэниелу правду о Гае с самого начала, но я убедила его подождать, пока мальчик не станет достаточно взрослым, чтобы понять все, что скрывалось за этим. Но когда Гай умер от туберкулеза, нам показалось, что вместе с этим отпала необходимость бередить душу Дэниела прошлым.

Позднее, спустя годы мучений и постоянных протестов со стороны Чарли, я решилась наконец рассказать Дэниелу все. Для этого мне пришлось позвонить ему в Тринити за неделю до его отправления в Америку и спросить, не могу ли я подбросить его в Саутгемптон. В этом случае у нас было бы несколько часов для того, чтобы побеседовать без помех. Я обмолвилась, что нам надо обсудить кое-что важное.

Отправившись в Кембридж чуть раньше, чем было нужно, я помогла Дэниелу собраться в дорогу, и в одиннадцать часов мы уже ехали по шоссе А30. Вначале разговор шел о его работе в Кембридже — слишком много студентов и так мало времени для научных исследований, — но как только он перешел на вставшие перед нами проблемы в связи с многоквартирным домом, мне представилась отличная возможность рассказать Дэниелу правду об отце. Но он вдруг перешел на другую тему, и у меня пропал запал. Клянусь, я пыталась вернуться к этой теме, но момент был упущен.

Впоследствии, когда Дэниел был в Америке, на меня свалилось столько несчастий, связанных со смертью матери и пребыванием во здравии миссис Трентам, что возможность быть откровенной с сыном показалась мне утраченной раз и навсегда. Я упросила Чарли оставить все как есть. Муж у меня прекрасный. Заявив, что я не права и что Дэниел достаточно взрослый для того, чтобы знать правду, он сказал, что решение этого вопроса оставляет за мной. И больше никогда не возвращался к нему вновь.