Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

— Слава тебе, Господи, что у меня есть деньги, — сказала она. — Это настоящий класс «А».

Гарп кивнул. На следующий день он принес бутылку вина; в больнице терпимо относились к спиртным напиткам и посетителям — роскошь, оплачиваемая богатыми пациентами.

— Если я и выберусь отсюда, — сказала Шарлотта, — что я буду делать? Они выпотрошили мой «кошелек».

Она с трудом выпила немного вина и заснула. Гарп спросил сиделку, что Шарлотта разумеет под «кошельком», хотя на самом деле догадывался. Сиделка, лет девятнадцати, если не моложе, ровесница Гарпа, покраснела и отвернулась, объясняя жаргонное словцо.

— «Кошелек» на языке проституток — влагалище, — сказала она.

— Спасибо, — ответил Гарп.

Пару раз он встретил у Шарлотты двух ее подруг. Увидев его в залитой солнцем палате, обе смутились. Гарпу они показались совсем девочками. Помоложе, говорящую по-английски, звали Вангой; губу она порезала в детстве: бежала домой с банкой майонеза и упала. «Мы готовились к пикнику, — объяснила она, — но вместо пикника все семейство повезло меня в больницу».

Постарше, с оспиной на лбу и грудями как два шара, не стала объяснять, откуда у нее шрам; это была пресловутая Тина, та, которая «позволяла все».

Изредка Гарп сталкивался с доктором Тальхаммером; один раз, когда они вместе выходили из больницы, Гарп проводил Тальхаммера до его машины.

— Подвезти вас? — любезно предложил герр доктор. В машине сидела хорошенькая школьница, Тальхаммер представил ее Гарпу как свою дочь. Непринужденно поговорили о Die Vereinigten Staaten [20] Die Vereinigten Staaten — Соединенные Штаты (нем.) . , и Тальхаммер уверил Гарпа, что ему не составит труда довезти его до дому. Дочь Тальхаммера напомнила Гарпу Хелен, но вряд ли он решится просить эту девочку о встрече; ведь ее отец только что лечил его от гонореи, и эту неловкость невозможно преодолеть, несмотря на Тальхаммеров оптимизм, что преодолимо все. Гарп сомневался, что Тальхаммер смог бы выйти победителем из этой щекотливой ситуации.

Все вокруг Гарпа и сам город выглядели теперь созревшими для умирания. От отягощенных плодами парков и садов веяло начинающимся распадом; да и темой великих художников, чьи полотна висят в знаменитых музеях, была все та же смерть. На тридцать восьмом трамвае было всегда много стариков и калек, ехавших до Гринцингер-аллеи, а тяжелые головки цветов по бокам дорожек в парке больницы напоминали Гарпу только похоронное бюро. В воображении почему-то возникали пансионы, где они с матерью останавливались год назад, когда приехали в Вену; выцветшие, безвкусно подобранные обои, пыль, на безделушках, треснутый фарфор, несмазанные дверные петли. «В жизни человека, — писал Марк Аврелий, — отпущенное ему время всего лишь миг… его тело — добыча червей…»

Юная сиделка, которую Гарп так смутил расспросами о «кошельке» Шарлотты, встречала его с все большим раздражением. Как-то он приехал пораньше, когда посетителей еще не пускали, и она довольно сердито спросила его: кто он Шарлотте? Член семьи? Она видела других посетителей Шарлотты, ее расфуфыренных приятельниц, и решила, что Гарп, наверное, один из клиентов старой проститутки. «Она моя мать», — сказал Гарп; не зная почему, он был признателен молоденькой сиделке за испытанный ею шок и дальнейшее уважительное отношение.

— Что ты им сказал? — шепотом спросила его Шарлотта через несколько дней. — Они думают, что ты мой сын.

Он признался ей в обмане. А Шарлотта призналась, что не стала их разубеждать.

— Спасибо, — прошептала она, — люблю дурачить этих свиней. Вечно задирают нос. — И, мобилизовав все свое прежнее, увядшее теперь бесстыдство, прибавила:

— Будь моя оснастка в целости, я бы позволила тебе воспользоваться ею бесплатно. Может, даже дважды, за полцены.

Гарп был так растроган, что не мог сдержать слез.

— Не будь ребенком, — сказала она. — Кто я тебе, на самом-то деле?

Когда Шарлотта заснула, он прочел в больничной карточке, что ей пятьдесят один год.

Через неделю она умерла. Когда Гарп вошел к ней в комнату, там было абсолютно чисто, белье с постели снято, окна распахнуты. Он спросил о ней у дежурной медсестры, серо-стальной старой девы с трясущейся головой.

— Фрейлейн Шарлотта, — сказал Гарп, — она была пациенткой герра доктора Тальхаммера.

— У него много пациентов, — сказала серо-стальная девственница. Она листала список пациентов, но Гарп не знал настоящего имени Шарлотты. И он решил сказать правду.