Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

Он уже и сам начал подозревать, что отсутствие опыта по этой части будет очень ему мешать на первых порах. Неожиданное препятствие на пути к писательскому успеху.

Он тоже стал было одеваться, но Куши уговорила его лечь на траву, хотела на него полюбоваться.

— Какой ты красивый, — сказала она. — Да не расстраивайся ты! — И поцеловала его.

— Может, я сбегаю за резинками? — спросил он. — Я мигом. А потом опять придем сюда.

— Мой поезд уходит в пять, — ответила Куши и ласково улыбнулась.

— Я думал, тебе не надо спешить к определенному часу, — сказал Гарп.

— Знаешь, в нашей школе тоже есть расписание, — заметила Куши. И ему показалось, что она обиделась за свою школу, у которой была такая скверная репутация. — И вообще, ты ведь встречаешься с Хелен. Я все знаю.

— Да, но с ней у меня не так, — признался он.

— Слушай, Гарп, вовсе не обязательно всем все рассказывать, — заявила Куши. Да, не обязательно, а он и о писательстве мог разоткровенничаться с кем угодно. Его уже и мистер Тинч предупреждал.

— И еще, ты ко всему относишься слишком серьезно, — сказала Куши, довольная, что в кои-то веки выпала такая удача — наставлять Гарпа на путь истинный.

Внизу по реке шла школьная восьмерка, плавно скользя по узкому фарватеру Кишки. Гребцы спешили добраться до лодочного сарая, пока отлив не отрезал их от берега.

И тут Гарп с Куши увидели игрока в гольф. Спустившись по высокой траве на том берегу, он закатал штаны выше колен и зашлепал по жидкой грязи — начинался отлив, обнажая илистое дно Стиринга. Его мяч белел в том месте, где только что отступила вода, примерно в двух метрах от кромки воды. Игрок очень осторожно шагнул вперед, и нога его увязла по колено; стараясь сохранить равновесие, он решил помочь себе клюшкой, сунул ее сверкающий кончик в грязь и выругался.

— Гарри, возвращайся назад! — крикнул его партнер, одетый не менее крикливо; на нем были шорты до колен немыслимого ядовито-зеленого цвета и желтые гольфы. Игрок, которого звали Гарри, все-таки сделал еще один шаг по направлению к мячу. Точь-в-точь гигантская цапля, шагающая к своему яйцу, белевшему в темной маслянистой грязи.

— Гарри, ты утонешь в этом дерьме! — опять крикнул его товарищ. Тут только Гарп узнал партнера Гарри; человек в желто-зеленом костюме был не кто иной, как отец Куши, Толстый Персик.

— Мячик-то новый! — заорал Гарри. И тут его левая нога погрузилась в грязь по самое бедро; пытаясь повернуть назад, Гарри потерял равновесие и сел; в мгновение ока он оказался по пояс в грязи, испуганное лицо, оттеняемое ярко-голубой рубашкой — голубее неба, — побагровело. Он взмахнул клюшкой, но она выскользнула у него из рук и опустилась в грязь рядом с мячом, сверкая девственной белизной. Теперь и она была недосягаема.

— На помощь! — заорал Гарри, встал на четвереньки и пополз метра полтора навстречу Персику и спасительному берегу, так неосмотрительно покинутому легкомысленным игроком.

— Господи, да здесь угри! — опять закричал он и заскользил дальше на брюхе, как вылезший на сушу тюлень, загребая руками, точно ластами. Его продвижение сопровождалось ужасающим чавканьем и хлюпаньем. Прячась в кустах, Куши и Гарп давились от смеха. Наконец Гарри сделал последний отчаянный рывок к берегу, а Стюарт Перси, спеша на выручку другу, решительно ступил в грязь одной ногой и тут же лишился ботинка вместе с желтым носком.

— Тс-с. Лежи тихо, — скомандовала Куши. Оба увидели, что член у Гарпа встал. — Очень некстати, — заметила Куши, глядя на него с грустью. Гарп попытался увлечь ее за собой на траву, но она вдруг произнесла целую тираду.

— Я не хочу детей, Гарп, даже от тебя. Тем более что от тебя может родиться япошка, — сказала Куши, — а уж это мне совсем ни к чему.

— Что? — спросил Гарп. Ну ладно, пусть с резинками он оплошал, но японец-то тут при чем?

— Тихо, — сказала Куши. — Тебе будет о чем писать.

Когда возбужденные пережитой опасностью любители гольфа уже шлепали ногами по мокрой траве заливного луга, Куши ласково приложилась губами к мускулистому животу Гарпа, почти к самому пупку. «Япошка» — неужели это слово так сильно встряхнуло его память, что именно сейчас ему вспомнилась давняя сценка — он стоит, обливаясь кровью в доме Перси, а Куши сообщает родителям, что Балдежка укусил Гарпа, и второй кадр — Толстый Персик, буквально в чем мать родила, внимательно всматривается в лицо Гарпа. Может, он это вспомнил уже потом, дома? А может, в памяти всплыли слова Персика, что у него японский разрез глаз? Как бы то ни было, он увидел свою жизнь в новом ракурсе и принял в эту минуту решение подробнее расспросить мать об отце. Он знал только, что отец был солдатом; одновременно он ощутил животом мягкие, теплые губы Куши, и, когда она вдруг взяла в рот его плоть, все посторонние мысли улетучились, а вместе с ними принятое решение, и он потерял над собой контроль. Так под жерлами пушек, установленных родоначальником Стирингов, Т. С. Гарп впервые вкусил сладость секса сравнительно безопасным, исключающим воспроизводство способом. С точки зрения Куши, доставляющим удовольствие одной стороне.