Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

«Мой отец хотел, чтобы мы жили лучше, — начал Гарп, — хотя сам не мог бы сказать — лучше по сравнению с чем. Думаю, он вообще не понимал жизни, и все-таки хотел, чтобы она стала лучше».

Как и в первой повести, он создал вымышленное семейство, придумал братьев и сестер, тетушек и злого дядьку со странностями и снова ощутил, что он писатель. Его радовало, что сюжетная канва прорастает живой тканью.

По вечерам Гарп читал свой роман Эллен Джеймс и Хелен. Иногда с ними засиживался Данкен, порой и Роберта оставалась к ужину и тоже слушала.

В Гарпе вдруг открылась удивительная щедрость. Он требовал оказывать помощь всем женщинам, обратившимся за поддержкой в Фонд Дженни Филдз. Попечительский совет приходил в отчаяние, а он невозмутимо говорил: — Не сомневаюсь, эта женщина говорит правду. У нее такая трудная жизнь. Что, разве у нас нет денег?

— Не будет, если так мотать их, — протестовала Марши Фокс.

— Вылетим в трубу, если не будем более строго отбирать просительниц, — вторила ей Хильма Блох.

— Мы — вылетим в трубу? Как это может быть?! — возмущался Гарп.

По мнению совета, с Гарпом что-то случилось. Чем объяснить, что он в одночасье превратился в мягкотелого либерала, для которого зла в мире не существует. Только Роберта была с этим не согласна. Переполненный рождающимися в воображении печальными историями, сострадая выдуманной семье, Гарп как бы перенес сострадание и на живых людей.

Годовщина гибели Дженни Филдз, внезапной смерти Эрни Холма и Стюарта Перси пролетела для Гарпа незаметно — так его захватил творческий азарт. Подошел спортивный сезон. Хелен давно не видела его таким увлеченным, таким неутомимым и сосредоточенным. Перед ней снова был тот уверенный в себе Гарп, который покорил ее в юности. Ей стало так не хватать его, что она плакала, оставаясь одна. Это случалось довольно часто, ведь Гарп разрывался теперь между спортивным залом и письменным столом. Хелен почувствовала вдруг, что безделье ее затянулось, и она согласилась преподавать в Стиринге, ей тоже захотелось снова испытать это удовольствие — рождение в голове собственных идей.

Хелен научила Эллен Джеймс водить машину. Эллен ездила теперь дважды в неделю заниматься литературным мастерством. Гарпу нравилось поддразнивать ее: «Два писателя в одной семье — не слишком ли много?» Домашние не могли нарадоваться, видя его хорошее настроение. И Хелен, вернувшаяся к любимой работе, стала спокойнее. Но в «мире от Гарпа» кто счастлив вечером, утром может повстречать смерть.

Потом они часто говорили — вся семья, включая Роберту, — какое все-таки счастье, что Гарп увидел рождественское издание «Пансиона Грильпарцер» с иллюстрациями Данкена Гарпа. Успел увидеть до того, как свирепый «Прибой» пришел за ним.

Он любил эпилоги, если судить по «Пансиону Грильпарцер».

«Эпилог, — писал Гарп, — нечто большее, чем просто подведение итогов. В сущности, эпилог, суммируя прошлое, предупреждает о будущем».

В тот февральский день Хелен слышала, как он шутил за завтраком с Эллен Джеймс и Данкеном. У него явно не было никакого дурного предчувствия. Хелен искупала маленькую Дженни Гарп, присыпала ее детской пудрой, смазала головку, подстригла крохотные ноготки на пальчиках и наконец всунула в желтый костюмчик, который когда-то носил Уолт. До Хелен доносился запах сваренного Гарпом кофе и голос мужа, торопившего Данкена в школу.

— Ради Бога, Данкен, только не эту шапку, — говорил Гарп. — Она и воробья не согреет. На улице минус двенадцать.

— Плюс двенадцать [49] Примерно ‒24 °C и ‒11 °C соответственно. , папа, — уточнил Данкен.

— Это не принципиально, — заявил Гарп. — Главное, что очень холодно.

Затем, судя по всему, через заднюю дверь гаража, вернулась Эллен и, видимо, что-то написала Гарпу, поскольку Хелен услышала, как Гарп пообещал ей помочь: скорее всего, у Эллен не заводилась машина.

После этого в огромном доме на время все стихло; лишь откуда-то снаружи до Хелен доносился скрип снега под ногами и медленный стук прогревающегося мотора. «Счастливо!» — услышала она голос Гарпа; он напутствовал сына, который уже шел по асфальтовой дороге в школу. «Пока!» — отозвался Данкен.

Машина наконец завелась, и Эллен Джеймс покатила в университет. «Езжай осторожнее!» — крикнул ей вслед Гарп.

Кофе Хелен пила одна. В другие дни она слышала лепет малышки Дженни, напоминавший бессловесные звуки джеймсианок или самой Эллен, когда та была чем-то расстроена. Но сегодня Дженни молча играла с погремушками. Тишину нарушал только стук пишущей машинки Гарпа.