Джон Ирвинг - Мир от Гарпа

В вертолете, зависшем над черным пикапом, Арден Бензенхейвер отдавал в мегафон команды. Он не сомневался, что миссис Стэндиш погибла, с такой высоты он не мог определить пол человека, чьи ноги торчали из открытой дверцы; но они ни разу не пошевелились, пока вертолет снижался, и в солнечном свете выглядели так безжизненно, что Бензенхейвер не сомневался — ноги принадлежат мертвецу. Ни помощнику шерифа, ни самому Бензенхейверу и в голову не могло прийти, что погибла не женщина, а Орен Рэт.

Они были уверены, что, расправившись с миссис Стэндиш, он не бросил машину, поэтому Бензенхейвер и приказал пилоту зависнуть прямо над ней.

— Если он все еще там, — пояснил он помощнику, — мы напугаем мерзавца до смерти.

Когда Хоуп Стэндиш, протиснувшись между окаменевшими ногами Рэта, выбралась наконец из кабины, прикрыв глаза от летящего мусора, палец Бензенхейвера сам собой соскользнул с кнопки мегафона. Хоуп пыталась прикрыть лицо платьем, но оно вырвалось из рук и облепило ее, как порвавшийся парус; цепляясь за борта пикапа, она добралась по обочине до его задней дверцы, вздрагивая от удара камешков, все еще прилипавших к телу там, где кровь не засохла.

— Это женщина! — воскликнул помощник шерифа.

— Вверх! — скомандовал Бензенхейвер пилоту.

— Господи, что с ней? — испуганно спросил помощник шерифа. Бензенхейвер грубо передал ему мегафон.

— В сторону! — приказал он пилоту. — Сядем на поле через дорогу.

Хоуп почувствовала, что торнадо — и вихри и рев — куда-то переместился. Она упала на колени. Взбесившееся платье наконец успокоилось у нее в руках. Она прижала его ко рту, потому что ее душила пыль.

Проехала машина, Хоуп ее не заметила. Водитель шел в своем ряду, черный пикап стоял на обочине справа, вертолет приземлился слева. Молящаяся женщина, голая, вся в крови и коросте грязи, не видела, как он ехал мимо. Водителю померещилось, что это ангел присел помолиться на пути из ада. Реакция у него оказалась такой замедленной, что он проскочил добрую сотню метров, пока до него дошла вся фантастичность увиденного; он резко крутанул назад, не сбавляя скорости; передние колеса вынесло на мягкую обочину. Машина съехала в кювет и застряла в рыхлой почве недавно вспаханного поля по бампер; водитель не смог открыть дверцу; опустил окно и изумленно уставился на дорогу, как смотрит на удаляющийся берег человек, который по прихоти судьбы вместе с оторвавшимся причалом оказался вдруг в открытом море.

— Помогите! — закричал он. Вид женщины напугал его до полусмерти: вдруг явится толпа таких ангелов, или еще хуже — злодей, надругавшийся над женщиной, поджидает где-то совсем рядом очередной жертвы.

— Боже! Теперь еще намучаемся с этим кретином, сказал Арден Бензенхейвер пилоту. — А все потому, что водительские права дают кому попало!

Бензенхейвер и помощник шерифа выпрыгнули из вертолета прямо в жирное месиво, в котором завяз перепуганный водитель.

— Проклятье! — взорвался Бензенхейвер.

— Мамочки! — воскликнул помощник шерифа.

Хоуп Стэндиш, сидевшая по ту сторону дороги, первый раз посмотрела в их сторону. Прямо к ней, с трудом выдирая ноги из грязи, шли двое чертыхающихся мужчин. Лопасти вертолета вертелись все медленнее. Из окна машины на нее глупо таращился еще один, но он казался где-то совсем далеко. Хоуп натянула на себя платье. Одна подмышка оказалась разорванной, и ей пришлось прижимать платье локтем, чтобы прикрыть грудь. Только теперь она почувствовала, как саднят плечи и горло.

Неожиданно прямо перед ней возник запыхавшийся, по колено в грязи Арден Бензенхейвер. Пропитанные грязью брючины облепили ноги, и он показался ей старым джентльменом, одетым в бриджи.

— Миссис Стэндиш? — спросил он. Она отвернулась, пряча лицо, и кивнула. — Столько крови! — сказал он беспомощно. — Простите, что мы не поспели раньше. Вы ранены?

Она повернулась и внимательно посмотрела на него. Он видел опухшие глаза, сломанный нос и кровоподтек на лбу.

— Это кровь его, — сказала она. — Он меня изнасиловал.

Бензенхейвер держал наготове носовой платок; хотел было вытереть ей лицо, как вытирают измазавшегося ребенка, но подумал в отчаянии: ее сейчас мой — не отмоешь, и сунул платок в карман.

— Простите, пожалуйста, — опять сказал он. — Мы спешили как только могли. Ваш мальчик — я его видел — чувствует себя прекрасно.

— Мне пришлось взять его в рот, — говорила Хоуп. Бензенхейвер закрыл глаза. — А потом он начал насиловать. Сказал, что убьет меня. Так и сказал. Когда кончит. Вот мне и пришлось убить его. И я не раскаиваюсь.