Агония Иванова - Проощание с детством

— Ты бредишь, папаша, — холодно сказал Саша, — опять выпил лишнего?

Хотя он понимал, о чем говорит Сергей и сам часто спрашивал себя, где он прежний. Наверное, все там же, где он остался навсегда десять лет назад, когда все случилось. В холодной земле или в небе с ангелочками. Тот, кем он стал после, был кем-то другим и больше всего на свете Сергей ненавидел этого кого-то в Саше, считая, что он украл его мальчика. Он немножко рехнулся на почве этой истории, как и мать. Только, в отличие от нее, он лечил свою боль водкой, а не феназепамом. Саша бы предпочел лучше, чтобы они оба сидели на антидепрессантах, тогда бы синяков на его теле стало бы хоть в половину меньше.

— Сука, — прорычал Сергей и добавил к своим словам пару ударов. Остановиться его заставила хлопнувшая в прихожей дверь — вернулась Людмила. Саша не почувствовал никакого облегчения, только пожалел, что не ударил тогда посильнее.

Отец убрел на кухню и стал что-то тихо и хрипло втирать жене и, пользуясь тем, что никто не замечает, Саша одел обувь и куртку и вышел прочь.

Как же ему хотелось не возвращаться в эту квартиру больше никогда!

Но он не мог так поступить. Он любил их, они все равно были его родителями, и он считал себя виноватым в том, что с ними стало. Глупость? Полнейшая. Но он часто брал на себя чужую вину, особенно если настоящий преступник себя виноватым не чувствовал.

У подъезда он обнаружил Риту. Она сидела на лавочке и курила, задумчиво глядя куда-то в темноту. Нужно отдать ей должное, как она была хороша! Мороз окрасил ее щеки легким румянцем, от которого глаза вроде бы стали еще ярче, эти прелестные глаза, обрамленные густыми пушистыми ресницами. Темно-сливовое пальто с золотыми пуговицами было ей очень к лицу, выгодно подчеркивая ее фигурку и цвет кожи мраморно-белый, от мальтийского загара не осталось и следа.

— Сашка, — задумчиво произнесла она, заметив его, когда он уже было, собирался пройти мимо, сделав вид, что ее не заметил, — ты сбежал из дома? — она опомнилась и вложила в голос прежние насмешливые нотки.

— Не твое дело, — буркнул Саша и спрятал замерзшие руки в карманы. Рита встала и подошла к нему.

— Почему так грубо? — ласково спросила она.

— Простите, ваше высочество, — ухмыльнулся он, — забыл, что с вами все сюсюкаются!

Рита коротко, но как-то грустно рассмеялась и тряхнула густой шапкой волос, стряхивая с них снежинки. Она смотрела на него нежно, почти восторженно и Сашу настораживал ее взгляд, он решил, что она пьяна. Тащить еще одну пьяную девицу домой, ну что за судьба у него, мало ли, что ли Дашки!?

— У тебя кровь, — заметила Рита и коснулась холодными пальцами, хранившими запах шоколадных сигарет, его лица. Только сейчас Саша понял, что папаша в очередной раз разбил ему губу и сам почувствовал во рту железный солоноватый привкус.

— Отец, да? — прошептала королева. Саше стало не по себе. Откуда она знает!? Что еще она сумела узнать!? Тварь!

— Как ты узнала? — на всякий случай поинтересовался он. Рита тяжело вздохнула, руку убирать она не торопилась.

— Расслабься, — сказала девушка, — мне Львовна рассказала об этом. И про маму твою…

— Послушай, Рита, — Саша не на шутку разозлился, почувствовав нависшую над ним опасность, хотел тряхнуть ее за плечи, но почему-то не решился, — оставь меня в покое. Не лезь не в свои дела! Я не стану с тобой церемониться, я тебе как следует вмажу. Мать родная не узнает, слышишь!? — угрозы прозвучали как-то глупо и Рита ничуть не испугалась. Она только улыбнулась одними глазами, но как-то растерянно, и насмешливо осведомилась:

— Ударишь девушку?

— Тебя — да.

— За что такая честь? — усмехнулась Маргарита и другой рукой извлекла из кармана платок, протянула ему, но он покачал головой. Не нужна ему ее помощь и ее королевская снисходительность.

— Тогда может прямо сейчас попробуешь? — предложила она, и голос ее показался ему каким-то плаксивым. Поняла, что наступление ничего не даст, и решила надавить на жалость. Прирожденная актриса! Миледи. Маркиза де Мертей. Так сама она себя называла, когда была помладше.

Пока Саша злился, Рита сократила расстояние между ними и осторожно и коротко поцеловала его в губы, слизнув с них кровь, которую до этого собиралась вытереть платком. Он отскочил от нее, как ошпаренный и хотел и в правду ударить, но что-то его остановило.

Рита даже не улыбалась.

— Что же ты меня не бьешь? — спросила девушка, — давай. Я ведь все равно узнаю твою тайну! Чего бы мне это не стоило!