Агония Иванова - Проощание с детством

— Вам помочь подняться? — заботливо спросил ее Валентин, расплатившись с таксистом. Он заметил, что она чего-то ждет. Снежинки путались в его темных волосах, делая их седыми.

— Нет, спасибо, — покачала головой женщина и решила сразу перейти к делу. Все это время у нее не было возможности поговорить с ним, всегда в больницу к ней они приезжали вдвоем с Ларисой, а заводить такие разговоры при внучке Анастасия Вячеславовна не решалась, потому что это могло ее ранить.

— Валентин Михайлович, о чем мы с тобой в самом начале говорили? — напомнила Анастасия Вячеславовна, остановившись напротив него и внимательно глядя ему в глаза, — я спросила тебя, какие у тебя планы на мою внучку…

— К чему это? — нервно спросил мужчина.

— Мне интересно, что я пропустила, — надменно произнесла женщина, буравя его взглядом, — посмотри в ее глаза и попробуй поступить с ней подло, — последнее она сказала с напором, со злостью, сама испугалась сил, неожиданно появившихся в ее истерзанном временем теле.

— Этого не будет, — пообещал Валентин, — я люблю Ларису.

— Значит так? — подняла брови Анастасия Вячеславовна, — отец ее сюда тоже в командировку приехал когда-то.

Валентин залился краской, поискал в карманах своего френча сигареты, хотя курил он крайне редко. Сейчас ему просто необходимо было успокоить нервы и занять замерзшие пальцы.

— Послушайте, — сказал он, после некоторой паузы, — я знаю, что слишком многое позволил себе, но я действительно люблю вашу внучку, и вам придется принять это и терпеть меня…

— Да бог с тобой, — усмехнулась Анастасия Вячеславовна, — я хорошо к тебе отношусь, ты очень многое для нас сделал, — эти слова предполагали какое-то но, которое она предпочла сохранить за собой и Валентин это почувствовал, но расспрашивать ее было как-то невежливо, к тому же врачи запрещали женщине волноваться, а мало ли что могло ее взволновать.

— Я женюсь на ней, — пригрозил он, и они оба улыбнулись.

— Ей семнадцать лет, — напомнила женщина.

— Я никуда не тороплюсь, — пожал плечами Валентин и вставил в рот сигарету, но закурить он не успел. Из подъезда выбежала Лариса, без куртки, в одном только свитере и джинсах, все-таки этой простой незамысловатой одежде она предпочитала любые роскошные наряды, в которых чувствовала себя ненастоящей.

— Вы чего тут застряли? — весело спросила девушка. Она заметила сигарету у Валентина и нахмурилась, а потом отняла ее у него и сломала напополам.

— Мне кто-то обещал, — заметила она. Валентин сделал очень виноватое лицо и был прощен. Он подтянул девушку к себе и крепко обнял, накрыв своим пальто, чтобы ей не было холодно. Анастасия Вячеславовна смотрела на них и не могла поверить своим глазам, ведь к горю всегда привыкаешь быстрее, чем к счастью. Неужели тот прекрасный принц, которого была достойна ее Лариса, все-таки нашелся и любил ее так сильно, как любят только в книгах? Хороших вечных книгах, которыми была забита их квартира, которые заменили ее Ларисе игрушки в свое время.

Но теперь то у нее будет все, она не будет нуждаться не в чем… Теперь все будет хорошо.

Какое непривычное слово.

Оля бродила одна по опустевшему парку и пыталась придумать, чем себя занять. Сигареты у нее почти закончилось, денег ей мать дать отказалась, и нужно было как-то спасаться от накатывавшей на нее скуки, а заодно от сырого ноябрьского холода. Одета Оля была как всегда легко, совсем по-летнему — в серебристую короткую курточку из блестящей тонкой ткани, топ без бретелек, кожаную мини-юбку, едва прикрывавшую белье и чулки, и высокие тканевые сапоги на тонкой шпильке. Все это было смешной преградой для сильных порывов ветра, который забавлялся с ее длинными густыми волосами и так и норовил задрать ей подол.

Чувствовала себя Оля скверно и не сколько от того, что в очередной раз поругалась с матерью из-за того, попросила у нее денег, хотя сама не приносила в дом не копейки. Может быть потому, что все ее так называемые друзья сейчас были на дне рождении Кеши? А ведь она тоже могла бы там быть… но теперь у него другая девушка! Эта страшная корова с огромной задницей и носом в форме картошки, который на ее лицо прилепили точно для того, чтобы над ней посмеяться. Оля пару раз видела эту «красотку» вместе с Иннокентием и никак не могла понять, каким дураком надо было быть, чтобы променять ее смазливую мордашку и красивое тельце на это убожество. Никак иначе про себя Кешину Ленку девушка не называла.