Агония Иванова - Проощание с детством

И только один Саша видел ее такой, какая она есть, и смог в лицо сказать ей, что он чувствует на самом деле. Но почему ненависть? От любви Рита бы тоже не отказалась, в кои-то веки.

Особенно от его любви.

Лариса проснулась, и долгое время еще не хотела открывать глаза. Ей было тепло и спокойно, вылезать из-под одеяла совсем не хотелось, за краем постели ждал неуютный ноябрьский холод. Но девушка все-таки одолела себя и села, завернувшись в одеяло и зевнула.

С кухни приятно пахло свежезаваренным чаем и еще чем-то вкусным и пряным, травяным. Ларисе захотелось поскорее узнать, что это и она натянула на себя свой длинный свитер-платье и босиком отправилась туда. Услышав звук ее шагов, Валентин оторвался от плиты, ласково улыбнулся ей и сгреб девушку в охапку.

— Я тебя не разбудил? — нежно спросил мужчина, легко и невинно поцеловал Ларису и поставил на землю, напутствовав, — не ходи босиком, простудишься.

— Заботливая мамочка, — откликнулась девушка насмешливо, села на табуретку и принялась тереть кулачками глаза, от этого она выглядела сущим ребенком. Маленькая, хрупкая, нескладная, растрепанная и такая домашняя в этом растянутом свитере, она вызывала у Валентина море щемящей мучительной нежности, от которой делалось тяжело дышать. Лариса… его Лариса, фея из закусочной с вечно грустными серыми глазами. Когда же зеркала, отражающие ее чистую душу наконец-то станут сиять счастьем? Может быть, когда вернется бабушка, она наконец-то перестанет плакать ночами в его объятиях?

— Ну а ты как хотела, — сказал он, — должен же кто-то заботиться о тебе до возвращения Анастасии Вячеславовны? Да, кстати… — опомнился Валентин, — поторапливайся, солнышко, иначе мы опоздаем в больницу…

Лариса со серьезным видом кивнула и тяжело вздохнула.

— А когда бабушка вернется… ты останешься? — очень тихо проговорила она. Глаза ее выражали беспокойство, и не сложно было догадаться, как она боится того, что он может просто взять и уехать, не вернувшись в этот город, в эту квартиру уже никогда.

— По всем правилам, как подобает рыцарю, я бы должен увезти тебя, — витиевато начал Валентин, — но куда более разумный вариант, если я поменяю квартиру сюда, — решил он.

— Ты правда готов уехать из Москвы ради меня? — изумленно выдохнула Лариса. Мужчина присел перед ней на корточки и взял ее руки в свои.

— На что угодно, мой ангел, — ответил он и прижался лицом к ее пальцам, наслаждаясь нежностью кожи, которая только-только начала отходить и заживать после чудовищных ожогов, которые она получала в забегаловке, где работала раньше. Впрочем, это мерзкое местечко стало переломным в его судьбе.

Всю дорогу до больницы Лариса молчала и смотрела за окно машины на серое небо. Оно напоминало огромное серебряное блюдо, в котором отражались тени города и огромные грозовые медленно ползущие облака, из которых сыпался крупный теплый снег, оставлявший мокрые пятна на стеклах.

Анастасия Вячеславовна была в хорошем расположении духа, к их приезду уже успела по трижды проститься со всеми медсестрами, с которыми успела подружиться за время пребывания здесь, и собрала свои немногочисленные вещи. К факту присутствия Валентина в их жизни она постепенно привыкла, хотя в первое время продолжала держать себя с ним холодно и надменно. Сейчас он стал для нее чем-то вроде сына, которого у нее никогда не было, и она радовалась тому, что он так боготворит ее Ларису.

— Бабушка… — девушка чуть не плакала, когда они вышли за ворота больницы и садились в такси, она крепко-крепко прижалась к груди женщины и затихла там, пригревшись, как кошка, — как же хорошо, что ты снова будешь дома…

Анастасия Вячеславовна обняла Ларису ослабевшими руками. Валентин ободряюще улыбнулся им с переднего сидения и объяснил водителю такси, куда им нужно ехать.

— Ну, Лара, Лара… — старая женщина заметила, что девушка в ее объятиях начала плакать и отстранила ее от себя и погладила по щеке, — все хорошо. Ты мне лучше скажи, как ты себя вела в мое отсутствие?

— Плохо, бабушка, — грустно сказала Лариса. Анастасия Вячеславовна нахмурилась и недоуменно посмотрела на нее, но сейчас девушка и не думала шутить. Ее огромные серые глаза были наполнены такой тоской, что старая женщина невольно отшатнулась и даже руку убрала. Что произошло с ее девочкой за это время? Кто причинил ей столько боли? Кто смел! Подозрение сразу же пало на Валентина.

У подъезда Анастасия Вячеславовна попросила внучку отнести сумку с ее вещами наверх, а сама намеренно задержалась у машины. Она поймала пару снежинок в морщинистую ладонь и сжала пальцы, чувствуя, как они превращаются в ледяные капли.