Агония Иванова - Проощание с детством

— Юра!? — прошептала она и простонала, — нет! Только не это! Не хочу, чтобы он видел меня такой! Нет, Сонька! — она снова приблизилась к подруге и схватила ее за руку, — пожалуйста, не надо! Пусть не приходит…

— Даш, ты чего? — Соня не могла понять смысла этой сцены, но одно она понимала ясно: надо куда-нибудь отсюда уходить, нельзя оставаться в этом подъезде, и лучше всего домой. Родители Даши наверное волнуются… А ее? Соня не знала. Она ушла из дома под громкие крики и ругань, которыми ее папа и мама развлекались почти каждый вечер, как будто им нравилось друг друга изводить, а они даже не заметили. Скорее всего мать опять ушла ночевать к подруге, лишь бы только не видеть отца, а он злой и грустный завалился спать. Так бывало не раз.

— Ничего… — Даша почему-то испугалась и на шатающихся ногах зашагала вниз по раздробленным ступенькам, — все хорошо. Пойдем…

Соня пожала плечами и пошла следом, стараясь следить, чтобы Даша не споткнулась, потому что сама она себе под ноги не смотрела.

У подъезда на лавочке сидел Саша. Он прятал руки в карманах куртки и смотрел в одну точку, в начале даже не заметив появления девушек. Волосы скрывали его лицо и в таком тусклом освещении они казались черными.

— Сань… — Даша тронула его за плечо и без сил плюхнулась рядом, все-таки ходила она с трудом, — ты чего тут?

Саша был немного смущен. Он поднял голову и шмыгнул носом.

— Да так… домой не хочу, — ответил он и вздохнул, — а вы почему здесь?

— Дашка выпила лишнего… — начала Сонька, но Даша бросила на нее такой уничтожающий взгляд, что она тут же осеклась и решила, что лучше оставить подробности, — просто пора домой. Может прогуляешься с нами?

— Ну, хорошо, — легко согласился Сашка.

— Только нам нужно дождаться Юру, — напомнила Даша.

— Юра? — переспросил парень как-то отсутствующе. Он задрал голову и посмотрел на окна третьего этажа, где была квартира Кешиной тети. В светящемся квадрате кухни маячили люди, раздавались громкие голоса, смех и ругань. На балконе кто-то курил, сложно было разобрать лица, только огоньки на концах сигарет, их было две.

— Это жених моей сестры, — грустно объяснила Даша и голос ее дрогнул. Вся она сжалась, как от холода, отвернулась в сторону и стала заламывать пальцы. Ветер бросил ей в лицо волосы, но она и не подумала убрать их.

Накрапывал мелкий дождь, было неуютно и мрачно. Саше хотелось обнять Дашу, чтобы она не казалась такой потерянной, но он не решался. Это за него сделала Соня.

— Он очень хороший… — тихо проговорила Даша.

— Кто? — не поняла Сонька, уткнулась лицом в волосы подруги, пытаясь так согреть замерзшее лицо.

— Юра.

Сашка отвернулся, чтобы скрыть выражение своего лица. Ему почему-то было неприятно слышать, как Даша с таким восторгом говорит об этом человеке. Почему? Он же все равно жених ее сестры! Не может же быть…

— Сонька… Сашка… — плаксиво позвала их Даша и вдруг всхлипнула, по щекам ее покатились слезинки, — какая же я дура!

— Дашутка! — воскликнула Соня и присела перед ней на корточки, взяла ее руки в свои, — ну выпила лишнего! С кем не бывает! Проспишься и будешь как новенькая…

Саша все-таки решился тоже обнять девушку и даже погладить по растрепанным волосам. Они были такими мягкими и шелковистыми, что хотелось прикасаться к ним снова и снова.

— Я не об этом… — возразила Даша и судорожно покачала головой, попыталась отнять у Сони свои руки, чтобы прижать к лицу, но не смогла, — дура я… и сволочь.

— Что случилось? — спросила Соня.

И вдруг Даша вырвалась из их рук с невиданной силой, вскочила на ноги и вцепилась себе в волосы.

— Я люблю его, люблю! — закричала она, срываясь на хрип.

— Его… — повторил Саша, в отличие от Сони он почему-то сразу все понял.

— Юру. Я люблю Юру. Я ЛЮБЛЮ ЮРУ! — проорала Даша, выпустила свои волосы и сжала руки в кулаки, — я мерзкая сука, — зло добавила она и убежала куда-то в темноту, туда, куда не падал бледный желтый свет фонарей.

Соня и Саша обменялись испуганными взглядами и бросились следом.

Рита вышла из здания районной библиотеки и достала из кармана смятую пачку сигарет. Ее отрезвила волна холодного ветра, встретившая ее и сорвавшая со стоявшего рядом клена еще несколько пурпурных листов, он нехотя отпустил останки своего великолепия в стальные хмурые небеса.

Рита закурила, чтобы согреться и грустно сказала:

— Эх, Саша, Саша, Саша…

Несколько часов она провела, перелистывая старые газеты пятилетней давности, но это было самое бестолковое занятие из всех, которые она могла придумать, потому что в результате она ничего не нашла. Ее обманули ее расчеты, в которых она была так уверена, когда шла сюда и теперь она злилась на себя и свою глупость.