Агония Иванова - Проощание с детством

В другой комнате она обнаружила Диму и Колю, которые ругались на тему «кто пойдет за пивом». Судя по виду Димы, ему еще только немного не хватало для того, чтобы упасть под стол, но Коля отчаянно убеждал его в том, что все веселье только начинается. Третьим за столом был Кеша. Он сидел, уронив голову на руки, и скучающе смотрел сквозь них.

— Давай в дурака? — в конце-концов предложил Коля, обычно подкидывавший Диме разные идеи, до которых он сам додуматься был не способен, — а проигравший пойдет.

— Ну давай, давай, — согласился Дима апатично и потрепал Кешу по голове, — ау! Ты с нами будешь, именинник? — Кеша нахмурился и встал из-за стола. Тогда парни заметили до этого молчавшую Соню.

— О, Авдеева, — обрадовался Дима, — садись. Поиграем в дурака.

— На деньги, — тут же нашелся Коля.

— Нет, я должна Сашку найти, — возразила Соня и неуверенно взяла Кешу под руку, он не сопротивлялся.

— Ну и дура, — фыркнул Коля, который к ней особой симпатии никогда не питал. Он вообще был очень избирателен в людях и предпочитал выражать симпатию только тем, от кого можно было получить какую-то пользу. Ну, какая польза от Соньки? Много не пьет, слишком воспитанная, чтобы спать с кем попало, учиться тоже как-то средненько, сама всегда у всех списывает. На деле дитя малое, глупое и в жизни не смыслящее. Когда они были младше, в классе пятом, Коля всегда дразнил ее рыжим пугалом и сейчас придерживался такого же мнения.

Соня вытащила Кешу в коридор и осторожно поинтересовалась:

— Что с тобой?

— Ничего, — отмахнулся парень, — с чего ты взяла?

— Ке-е-еш! — потянула Сонька. Никогда особенно близко они не общались, но у них просто не было поводов друг друга ненавидеть.

К величайшему огорчению Кеши, она была права, предположив, что с ним что-то не так. Он все время думал о Лиде и спорил с собой — придет она или нет, но на часах было уже восемь и глупо было предполагать, что бабушка отпустит ее так поздно. С чего он вообще решил, что у него есть шанс увидеть ее вне школы, поговорить с ней? Глупость какая-то!

А еще Кеша вспомнил о Ларисе, и ему сделалось еще хуже, потому что он невольно представлял ее с тем мужиком, который годиться ей в отцы, и начинал злиться. Как она могла?! Продалась, как последняя шлюха!

— Все со мной хорошо! — заявил он, скинул руку Сони и быстро ушел на кухню. Там он по шарил по шкафам в поисках еще чего-нибудь горячительного, у него резко появилось желание «догнаться» и посильнее. Но ничего лучше спирта он не нашел. А почему бы и нет? На всякий случай он разбавил его водой, но эффект все равно был достигнут. Голова пошла кругом.

Он плюхнулся на табурет и спрятал лицо в ладонях.

Она сделала это, чтобы спасти бабушку.

Она добровольно взошла на эшафот, маленькая храбрая девочка, ребенок с чистыми глазами и не смутилась расстрельной стены. Как он мог презирать ее, мысленно обзывать ее всеми этими грязными мерзкими словами, когда в глубине души понимал, что ее поступок был совершен от самого сердца, поступок героический. На такое не каждый способен!

Как бы поступил он, если бы тогда давно, когда ему сказали, что у матери рак, был бы шанс ее спасти? Разве он бы не согласился раздобыть любой ценой деньги, чтобы сделать операцию за границей? Да он бы под кого угодно лег, лишь бы только дать ей шанс на жизнь!

Ненависть к Ларисе вдруг сменилась ненавистью к себе. Его Лариса… которая так долго безответно любила его, поддерживала, оберегала, насколько это было в ее силах, со слезами на глазах наблюдала за их романом с Олей… Ну что за дурак, право! Как он мог не замечать своего счастья, которое всегда было рядом, не замечать этого кроткого ангела, всегда готового пожертвовать жизнью ради него!? Да что теперь думать об этом, когда поздно… поздно…

Он потянулся за спиртом, чтобы выпить еще, не разбавляя водой, и в этот момент прибежала Соня.

— Ты спятил!? — закричала она, отнимая у него спирт, — жить надоело?

— Да, надоело! — вырвалось у Кеши, и он даже вскочил на шатающихся ногах, чтобы вернуть себе бутылку с прозрачной жидкостью, но девушка отступила в сторону. Кеша был вне себя и готов был на что угодно пойти, чтобы продолжить сеанс самоуничтожения, но, как на зло за спиной у Сони появились встревоженные лица Миши и Григория. Брат выглядел очень недовольным и, судя по его взгляду, быстро понял, что здесь происходит. Он был намного сильнее Кеши и это превосходство позволило ему легко усадить того на табурет и парой не сильных ударов привести в чувство. Гриша был человеком жестким и нянчиться не привык.