Агония Иванова - Проощание с детством

Саша сделал погроме приемник из которого орала неизменная «Агата Кристи», чтобы не слышать, как за стенкой отец разговаривает сам с собой. Или с бутылкой, Саша не знал. Он только слышал, как отец ругается с кем-то, хотя мать еще не пришла, а телефон не работал.

Глупо было думать, что он сможет заниматься алгеброй, которая ему никак не давалась, но музыка хотя бы помогла ему немного расслабиться. Он уронил голову на руки, как часто делал в школе, когда ему хотелось спать после бессонных ночей или когда накатывали неприятные воспоминания и закрыл глаза.

Ему вспомнилось далекое-далекое время, когда ему было лет шесть, и они всей семьей встречали новый год, за большим столом с белой скатертью, а за окном был сильный снегопад. И родители тогда были совсем другими, и он тогда был ребенком, с чистыми глазами и верой в светлое будущее. Все они когда-то такими были, и даже Рита Польских. Почему Саша думал о ней, он не знал, может потому что в последнее время она все время мозолила ему глаза и приставала с глупыми разговорами.

Самое первое воспоминание о ней? Десять проклятых лет назад, еще до того как все случилось. Первое сентября. Тогда в первый класс их пришло двадцать три маленьких шумных неугомонных торнадо, который умудрялись быть всегда и везде. Самыми тихими из них были две девочки — одной из них была Лида, она пряталась за юбку матери и боялась подойти к одноклассникам, второй — Рита. Она задумчиво стояла подле их классной руководительницы, державшей табличку с номером и буквой класса, и с каким-то осторожным интересом изучала всех окружающих большими вишневыми глазами. Родители ее прийти не смогли, она казалась брошенной и оттого классная старалась держаться рядом с ней, чтобы девочка не потерялась. Но Рита и не думала теряться, уже тогда, кажется, в ее маленькой головке, украшенной двумя хвостиками с огромными белыми бантами, зрели какие-то совсем не детские мысли.

Статус королевы укрепился за ней позднее, хотя в их детских играх, она всегда была прекрасной дамой, предметом сражений маленьких рыцарей и соперничества подруг. Может быть, она манипулировала ими уже тогда, но более мягко, по-детски? Саша не знал, он всегда старался держаться от нее подальше.

И сейчас бы стоило.

Он ясно видел, что весь ее интерес нацелен на ту мерзкую и страшную правду, которую он успешно прятал уже десять лет и пока она не узнает, она не успокоиться. Ее не волнует он. Ее никогда не волновали люди. Ведь они же только пешки в ее шахматной партии, только тени, на фоне такого яркого светила, как ее высочество!

А как только она узнает, она расскажет всем и каждому. Ее фрейлины будут долго чесать языками, снова и снова пересказывая друг другу подробности, смакуя его боль, его унижение.

Саша не услышал, но почувствовал шаги и поднял голову. В комнату заглянул отец, вид у него был как обычно хмурый и неприглядный.

— Выключи эту ересь! — распорядился он хриплым голосом, — она мне спать мешает.

Саша пожал плечами и покорно нажал на кнопку магнитофона.

— Спокойной ночи, — буркнул он, ожидая, когда же отец уйдет, но тот не торопился. Похоже, он был зол и ему хотелось выместить свою злость.

Мужчина решительно подошел поближе, вытащил из приемника кассету и разбил ее об пол. К таким выкрутасам Саша привык и следил за его действиями с грустным равнодушием.

Отец для верности пнул осколки пластмассы, но поцарапался одним из них и взбесился еще больше.

— Что ты уставился на меня, урод!?! — зашипел он, — дай мне йод!

— А сам взять не можешь? — поинтересовался Саша. Он догадывался, что сейчас получит за свою дерзать и, конечно же, получил. Удар был не сильным, но отрезвляющим. Он вскочил с места и попятился к окну, но потом испугался, что отцу ничего не стоит вытолкнуть его оттуда. И ведь он вздохнет облегченно. Все вздохнут облегченно! Но Саше отчего-то хотелось жить, слишком уж много сил он прикладывал, борясь с судьбой, чтобы просто так отказаться от всего.

Отец подошел к нему и схватил за ворот рубашки и заставил посмотреть себе в глаза, они были мутными и какими-то жуткими, такого же, как у Саши серо-голубого цвета, всегда казавшегося ему невыразительным. Скорее серые, чем голубые.

— Ты как с отцом разговариваешь!? — прорычал Сергей и рывком толкнул Сашу на пол. Спасибо, что не в окно, стекло ему разбить ничего не стоило.

— Выродок. Ты не мой сын, — продолжал мужчина, наклонившись над ним, теперь он уцепился Саше за волосы, снова и снова заставляя смотреть на себя, — где мой сын!? Что ты с ним сделал!?