Агония Иванова - Проощание с детством

Татьяна Георгиевна почувствовала себя героиней романов вроде того, который лежал у нее в ящике стола, и поняла, что не может противостоять обаянию своего ученика.

— Татьяна… — еще раз повторил Коля и без малейшего сопротивления повалил женщину на парту, торопливо стаскивая с ее шеи темно-красный шейный платок и принимаясь за черненькие пуговицы, — я люблю вас, Татьяна! И уже давно! — ну а что? Для пущей выразительности и приврать можно немного, никто от этого не пострадает. Она все равно уже целиком и полностью в его власти и позволит делать с собой что угодно и плевать, что ему семнадцать и ей двадцать два и она уже успела окончить педагогическое училище. «Для любви это не преграда» — усмехнулся про себя Коля, освобождая женщину от рубашки и пиджака. Давно же ему хотелось посмотреть на ее выразительный бюст, который так и дразнил через тонкую ткань ее блузок. И юбка, да, конечно…

Под выразительный стон Татьяны Георгиевны Коля представил себе Кешу с кирпичом в руках и испепеляющую его взглядом Евгению Олеговну. А что бы она устроила, узнай, каким образом педагоги ее школы помогают ученикам усваивать английский язык!

В любом случае вопросительные и отрицательные предложения в простом настоящем времени Татьяна Георгиевна запомнит надолго и Коля тоже.

Кеша собрался идти домой, когда к нему вдруг подлетел неизвестно откуда взявшийся растрепанный Коля в наспех застегнутой рубашке, отсутствовавший на последнем уроке. Он тяжело дышал и его черные цыганские глаза горели так, словно он только что украл коня.

— Все, дружище, — заявил он, после того, как перевел дух, — пойдем за кирпичом.

Кеша сначала не понял, о чем он говорит, сейчас он куда больше был занят тем, что следил, как одевается и уходит Лида. Кирпич? Какой кирпич? — подумал он и вдруг его настигла догадка от которой волосы встали дыбом. Он схватил Колю за плечи и тряхнул, испуганно глядя в его довольное лицо.

— Это что, правда!? — изумленно спросил он, Коля только кивнул и облизал полные по-женски губы.

— А ты что думал? — откликнулся он после некоторой паузы, — что я шутил, когда обещал это? Мы поспорили и ты проиграл.

— Михайлов, да ты придурок! — воскликнул Кеша.

— Я бы в прорубь полез, — напомнил ему друг и скорчил каверзную гримасу, — а как «выполняй», так сразу придурок. Давай-давай, а то буду считать тебя бесчестным.

— И ты говоришь о чести, после того, как спал с учительницей? — нервно хохотнул Кеша, поправил очки, сползшие у него с носа, и обреченно сказал, — ладно… пошли.

Коля воссиял, поймал Диму, который уже успел надеть куртку и шепнул ему, что сейчас будет на что посмотреть. Кеша одевался и с грустью думал о том, что как на зло именно сегодня Евгения Олеговна сидит в своем кабинете и возиться с какими-то бумагами. Каково же будет ее удивление, когда к ней в окно вдруг залетит кирпич, брошенный им! Можно попрощаться с этой школой, да и с любой другой, наверное тоже. И с возможностью хоть иногда видеть Ларису. Чужую Ларису, которая больше не любит его и живет с другим взрослым мужчиной.

Кеше захотелось сломать кирпич о свою голову и побыстрее умереть, но увы, от него ждали другого. Они втроем дошли до нужного окна и Коля протянул Кеше его «оружие». Парень тяжело вздохнул и взвесил его в руке.

— Ненавижу я тебя, — бросил он Коле, которого эти слова ничуть не задели.

— Да-да, молодец, — насмешливо сказал он, — давай кидай.

Дима за его спиной прыгал от восторга, но при этом ему было как-то не по себе, он чувствовал неладное.

Кеша вздохнул и размахнулся, проклиная свою меткость. «Снаряд» угодил прямо в цель и послышался громкий звон, бьющегося стекла. Окно как будто взорвалось и осыпало одноклассников с ног до головы осколками. Кеша испугался, что мог попасть в Евгению Олеговну и полез внутрь, посмотреть, все ли с ней в порядке и пропорол себе ладонь об осколок. К его величайшей удаче, в кабинете было пусто. Он дотянулся до кирпича, приземлившегося аккурат на директорский стол, и уже успел убраться, когда дверь открылась и в помещение влетела старая колдунья собственной персоной.

Она подскочила к разбитому окну и громогласно выдала своим скрипучим голосом:

— Якушев!

Парни не стали разбираться, почему ее гнев пришелся именно на Диму, и поспешили убраться с места преступления.

— Якушев, сейчас же ко мне в кабинет! — донеслось до них. У крыльца они остановились и переглянулись.

— Ну почему сразу я?! — плаксиво сказал Дима.