Агония Иванова - Проощание с детством

Девушка замолчала и прикрыла глаза. Сквозь каждую клеточку ее тела проходило напряжение, как будто она не рассказывала историю, а шла по самому краю перрона, рискуя сорваться под приближающийся поезд.

— Прошло некоторое время, — тихо стала говорить дальше она, — посреди одной из своих медитаций, Будда вдруг остановился и воскликнул: «Меня зовет любимая женщина, теперь я действительно нужен ей». Ученики пошли за ним к тому дереву, где когда-то они впервые увидели ту куртизанку. Эта женщина была там, она лежала неподвижно и тело ее, некогда прекрасное, покрывали язвы. Будда поднял куртизанку на руки, чтобы отнести в больницу и сказал ей: «любимая, я пришел, чтобы проверить свою любовь, исполнить обещание. Я ждал возможности доказать свою истинную любовь очень долго, ибо я люблю тебя и тогда, когда всякий другой побрезгует прикоснуться к тебе», — последние ее слова повисли в воздухе, одинокие, неприкаянные, подхваченные промозглым холодным ветром, сквозившем через щели оконной рамы. Ей хотелось добавить что-нибудь еще, но она понимала, что что бы она не сказала сейчас — это будет лишним.

Так они и молчали, слушая дождь.

Дима собирал разбросанные по полу игрушки младшего брата, задумчиво вертел в руках и клал обратно в корзинку, где они хранились. Арсенал у Васьки был весьма бедный и преимущественно достался он ему от Димы, но и этим мальчик всегда был доволен. Он рос таким же тихим и покорным, как мать, придавленный гнетом суровой бабушки, за все шалости, дававшей по рукам.

В пальцах Димы оказалась маленькая деревянная машинка с колесиками из черной резины, потемневшая от времени и потрескавшаяся. Самая любимая из всех его игрушек. Ведь именно эту машинку ему подарил папа! Так трогательно, так светло, он еще мальчишкой берег ее, обожал больше всех других ребенок и без конца с гордостью повторял «это его подарок, папин подарок…».

Диме стало грустно. У него не осталось совершенно никаких воспоминаний об отце, кроме этого крошечного смешного предмета, который уже и ему-то по-хорошему не принадлежал. Машинка… Какая глупость! Это куда больше, чем просто безделушка… Это волшебное, забытое слово папа, его любовь, его забота…

Дима слышал, что у его одноклассника Бельского, которого он всегда ненавидел и считал безнадежным ботаником умер отец и его антипатия к этому человеку ослабла, они стали товарищами по несчастью. У большинства друзей Димы были неполноценные семьи, но они проклинали своих пьющих или бросивших их, недостающих родителей. Дима же до сих пор скучал по отцу, верил, что будь он жив, его судьба сложилась бы иначе. Мать бы не чахла на глазах, бабушка бы не грызла ее так сильно по любому поводу, и он… он бы был бы другим. Он старался бы быть хорошим ребенком, чтобы радовать маму и папу. Он бы не принимал на себя чужую вину, которую на него вешал Коля, вертевший им, как ему хотелось.

Так вышло, что Дима был из числа тех людей, которые комфортно чувствовали себя только придавленные чьим-то каблуком. Он не был совершенно готов к жизни, совершенно не смыслил того, как будет решать взрослые проблемы, которые рано или поздно встанут перед ним. Грозная бабушка с ее упреками не всегда будет рядом. Насмешливый Коля не всегда будет рядом. Он уже исчез из Диминой жизни. С момента его отчисления из школы, они практически не общались, им не о чем было говорить. Ничего более не связывало их, хотя раньше у них было столько общего!

Дима бегло огляделся, словно кто-то может застукать его за этим неблагородным делом, и положил машинку в карман куртки, которую он и не потрудился снять.

Игрушки были собраны. Посуду он помыл. Хватить его никто не будет, но, может быть, недовольство бабушки вечером, когда она вернется со своей нехитрой работы, будет меньше. Может, она будет говорить на пол тона тише и не будет проклинать его. Может быть.

Квартира была такой пустой и неуютной, не смотря на чистоту и порядок, которые они исступленно пытались поддерживать здесь. Чего-то не хватало. Дима собирался и все пытался понять чего. Нет, он в таких вещах ничего не смыслил, не разбирался. В чем он вообще разбирался? Он не знал. Ничего не знал. Маленький человек. Куда ему до высоких идеалов!

На улице он вдруг вспомнил, что забыл зонт. Некоторое время парень постоял под дождем, а потом плюнул и пошел так. Капли ползли по лицу, забирались под тонкую ткань куртки, а он все думал о том, почему квартира такая пустая, думал об отце, перебирая в памяти немногочисленные воспоминания.