Агония Иванова - Проощание с детством

Она никак не могла узнать в человеке, сидевшем в инвалидном кресле, спиной к двери, Валентина. Она совершенно не представляла себе, что делать и как себя вести, не знала, что она должна сказать. Один взгляд на него лишил ее всей решительности, с которой она бросилась сюда.

Она сделала пару неуверенных шагов и остановилась, задыхаясь от кома, подступившего к горлу. Слезы снова предательски хлынули из глаз. Лариса ругала себя всеми известными ей бранными словами.

Валентин почувствовал ее присутствие и обернулся. Как же он изменился, как же он постарел! Это был уже совсем другой человек — поникший, померкнувший, измученный жизнью. Среди темных волос затесались белые частые нити седины, на лице четко проступили морщины, так сильно раньше не бросавшиеся в глаза. И этот клетчатый плед на ногах…

Он смотрел на нее со смесью ужаса, недоумения и радости и, судя по всему, не верил своим глазам.

— Лариса, — потерянно обронил он. Девушка не смогла произнести не слова, бросилась к нему и упала на колени возле, схватив его руку, обильно поливая ее слезами.

— Тише, тише… — ласково сказал мужчина и, отложив книгу, которую он держал в другой руке, погладил ее по волосам, совсем, как это делала бабушка, ласково и осторожно, — не плачь… все хорошо…

— Нет, — покачала головой Лариса, — что же я наделала… что же я сделала с тобой… какая же я тварь!

— Хватит, — остановил ее Валентин, — ты не заставляла меня пьяным садиться за руль. Все, что со мной случилось — полностью моя вина. Твоя совесть чиста… — сказано это было холодно и равнодушно, словно он отчитывался перед начальником или командиром. Девушка понимала, что это из-за всего, что она наговорила в тот злосчастный день. А ведь если бы она не сделала этого, он не попал бы в аварию! И ради чего!? Ради безмозглого школьника, которого она никогда не любила по-настоящему. Которого не за что было любить.

— Послушай… — очень тихо заговорила Лариса, — что же я натворила… я ведь люблю тебя!

— Не надо, — попросил он совсем без эмоций, — давай не будем, хорошо? Если тебе нужны деньги, просто скажи. Теперь мои дела обстоят хуже, но я все равно попытаюсь что-то сделать…

— Да нет же! — перебила она, — я люблю тебя, люблю! Я поняла это только тогда, когда потеряла тебя… Почему, почему чтобы осознать ценность того, что есть у тебя, нужно потерять это!? Но милосердный Бог вернул тебя мне… дал мне шанс. И я не упущу его, не упущу! Я была такой идиоткой… Прости меня… если это возможно… — ей вдруг стало холодно и страшно, она поспешно встала и отошла к двери, на безопасное расстояние.

— Глупая девочка, — грустно рассмеялся Валентин и сказал совершенно серьезно, ничуть не дрогнувшим голосом, — да если это так, то я буду тебе обузой. Вечным камнем на твоей шее. Я уже не тот человек. Будет лучше, если ты уйдешь. Понимаешь?

— Нет, — покачала головой Лариса, — я люблю тебя. Ты нужен мне любым… — она отошла к окну, чтобы скрыть свои слезы, отодвинула в сторону легкие занавески и стала смотреть на вечный дождь, отражавшийся в ее серых, как это небо, глазах. — Я оплакивала тебя… Я не хочу больше жить без тебя… Когда, когда тебя выпустят отсюда? — нетерпеливо спросила она.

— Когда «состояние станет стабильным», — мрачно откликнулся мужчина. Лариса вздохнула. Все это было так ужасно и так удивительно одновременно, что никак не умещалось в ее сознании. Голова кружилась.

— Ты все еще хочешь умереть? — сдавленно прошептала она, охрипшим от слез голосом.

— Нет.

Некоторое время в палате царила тишина, нарушаемая только гулом нарастающего ливня. Лариса слышала свое собственное дыхание и стук сердца — оглушающий, частый, со сбитым ритмом, искаженным аритмией.

— Позволь мне рассказать тебе одну притчу, — попросила она, осторожно приблизилась к Валентину сзади и положила ладони ему на плечи, словно проверяя, не растает ли он, как сон. Сердце защемило от родного тепла его тела, которое она ощутила через ткань больничной пижамы.

Валентин заторможено кивнул, накрыл ее руки своими.

— Однажды к Будде, отдыхавшему со своими учениками в тени деревьев подошла куртизанка. Увидев прекрасное лицо учителя, исполненное мудростью и красотой, куртизанка полюбила Будду, распахнула свои объятия и призналась ему в любви. Будда ответил ей, что любит ее тоже, но попросил ее не притрагиваться к нему. Сейчас. Этот ответ очень удивил учеников Будды, принесших обед безбрачия, — Лариса перевела дух и продолжила, — куртизанка тоже была удивлена. «Ты называешь меня любимой, но просишь не притрагиваться к тебе» — изумилась она, на что Будда сказал: «Время еще не пришло. Я хочу проверить свою любовь»…