Агония Иванова - Проощание с детством

— Черт, — зашипел Коля. Он отчаянно ударил по педали газа, так, что мотор истерично завизжал и машина на большой скорости выскочила на дорогу, чуть не врезавшись в грузовик. Водитель осыпал их отборной руганью, но успел вовремя убраться в сторону.

Коля гнал, не замечая знаков и светофоров, не вписываясь в повороты, так, словно за ним следом гнались полчища голодных чудовищ.

— Ты что, спятил!!?! — заорал Дима, стараясь перекричать ветер, вывший в разбитое окно, — ты нас угробишь!!!

— Замолчи! — потребовал Коля, но его спокойствие было наигранным: его губы легонько дрожали, а темные глаза блестели отчаянным светом предсмертного ужаса.

Они оказались на дороге, огибавшей грязный, давно пересохший и превратившийся в помойку пруд. Где-то внизу жалкое количество серой воды отражало такое же серое небо, затянутое тучами, готовящимися к грозе.

Откуда-то издалека доносился вой милицейской сирены. Дима был уверен, что это по их душу. Его охватила паника, он вцепился в руку Коли.

— Сделай что-нибудь, сделай!

Патрульный автомобиль уже появился в зеркале заднего вида.

Коля крутанул руль и они полетели в пруд. Такого поворота Дима никак не ждал, но инстинкт самосохранения сработал быстрее отключившегося истерично кричащего разума. Он открыл дверцу и выкатился на грязную рыхлую землю, упал лицом, набрал полный рот серых комьев с омерзительными болотным вкусом. В следующее мгновение он вскочил и бросился следом за машиной. А что, если Коля не успеет выбраться?…

Начинал накрапывать мелкий холодный дождь.

Облезлые «жигули», на которых они проделали недолгий путь сюда, скрылись в неглубокой мутной бездне пруда, скорее напоминавшего трясину.

Дима ждал.

В глубине души ему почему-то хотелось, чтобы Коля исчез, погиб, чтобы его никогда не было, чтобы они вообще никогда не знакомились и не становились лучшими друзьями, но он отгонял эти мысли. Может быть самым большим его невезением была именно их дружба? Что вспоминать теперь о его бесчисленных двойках и промокших ботинках! Разве был бы он сейчас здесь, если бы… если…

Темная гладь задрожала, расползлась множеством кругов и на поверхность вынырнула голова Коли. Дима не почувствовал ровным счетом ничего — не радости, не разочарования, ничего. Он как будто знал, что так должно быть и принимал это как должное.

— Коля! — крикнул он и побежал к другу, чтобы помочь ему выбраться и подать свою куртку, ведь он же замерзнет в мокрой насквозь одежде на этом холодном, совсем не весеннем ветру.

Даше не хотелось открывать глаза. До того момента, пока она не сделает это, все, что произошло с ней можно считать сном, сладкой и смешной фантазией, прокравшейся в ее сознание в предрассветных сумерках и отчего-то напомнившей реальность.

Разве такое могло произойти с ней? Неприметной серой мышкой, тенью своей старшей сестры… Разве? Она украла кусочек чужой жизни, чужой судьбы. Одну короткую ночь, полную волшебства. Настало время обнаружить на месте кареты тыкву.

Девушка сонно сощурилась, разглядывая непривычные предметы. Картины, старый абажур из темно-персиковой ткани, пианино, заваленное книгами и прочей ерундой… Темные силуэты на фоне светлых обоев, в таком тусклом освещении казавшихся какими-то другими.

Даша еще некоторое время понежилась в постели, а потом накинула на себя большую чужую рубашку, застегнула несколько пуговиц и подошла к плотным матовым шторам, не впускавшим в помещение не лучика солнечного света. Возле окна на стене висело большое старинное зеркало с местами облезшей амальгамой в резной красивой раме. Ее отражение в нем с интересом изучало девушку с задумчивой, нежной и мечтательной улыбкой. Оно казалось каким-то другим, новым, непривычным. Это была уже совсем не та Даша — серая мышь, невзрачная и незаметная, всегда бывшая только приложением к чьей-то более яркой и решительной личности. На нее смотрела девушка с мягкими, плавными чертами лица, легкой россыпью веснушек, до этого не бросавшейся в глаза, густыми растрепанными после сна волосами, играющим на щеках румянцем и сияющими глазами теплого кофейного цвета. Даша невольно залюбовалась собой новой, собой проснувшейся в новой реальности, в новом мире, ничуть не напоминающем прежний.

Что будет теперь?

Неизвестность пугала ее, но она готова была к любым поворотам, если только рядом будет Юра. Запах его рубашки, ее тепло кружили голову Даше, как будто к ее коже прикасалась не ткань, а его пальцы.