Агония Иванова - Проощание с детством

— К кому это «к ней»? — на всякий случай переспросил Саша, хотя ему не стоило особого труда догадаться о ком идет речь.

— Прекрати! — потребовал Миша, и голос его сорвался на крик, — я все знаю, все!!! Я следил за тобой. Зачем ты врал мне!? Как ты мог врать мне! И я еще называл тебя другом!

На них уже оборачивались редкие прохожие. Выглядело это, по меньшей мере, странно.

Саша радовался тому, что Миша вырвался из липких объятий своей боли, в которой он бултыхался такой долгий период времени, но в тоже время переживал из-за того, что теперь друг знает о том, о чем ему знать не следовало бы.

— Ты твердил о том, как ненавидишь ее, — продолжал Миша, поправил очки и перевел дух, прежде чем выпалить следующую тираду. — Ты называл ее шлюхой! А сам… ты ведь спишь с ней, да!?!

— Остановись, — нахмурился Саша, — ты зашел слишком далеко…

— Это я то зашел слишком далеко?! — перебил его друг и сжал кулаки, лицо его стало красным как помидор, а кончики ушей, напротив, побелели, — я?! Это ты сбежал из дома с девушкой, которую люблю я! Предатель! — в следующее мгновение парень преодолел разделявшее их расстояние и полетел на Сашу, в отчаянном порыве ревности, ярости и оглушающей боли. Мутная пелена снова застилала его глаза, но это не помешало ему нанести удар весьма внушительной силы. Саша устоял на ногах, но попятился. Он считал себя не в праве уворачиваться или удерживать друга, потому что он действительно был виноват перед ним.

Ветер трепал светлые Мишины волосы и темные Сашины, они неотрывно смотрели друг другу в глаза, словно ведя бессловесный поединок. Время тянулось очень медленно, хотя для людей, шедших мимо, его ход оставался неизменным. Почти никто не обращал внимания на двух парней примерно одного роста, стоявших неподвижно друг на против друга посреди улицы, среди черных бездонных луж и голых одиноких веток облезлого кустарника, как будто они находились в каком-то другом пространстве.

— Ублюдок, — первым опомнился Миша, скривился от боли и побежал в сторону своего дома. Саша тяжело вздохнул и поплелся на автобусную остановку. У него не было другого выхода. В кои-то веки нужно было спасать свою шкуру.

Рита, встретившая его на пороге, выглядела встревоженной. Она сразу же заметила свежий синяк и недовольно покачала головой.

— Ты заходил домой? Зачем? — строго спросила она.

— Нет… — качнул головой Саша, — это Миша.

Девушка отвела его на кухню и достала из морозилки лед, чтобы приложить к ушибу, вопреки всем его протестам.

— Он все знает?

В ответе не было необходимости. Рита страдальчески закатила глаза, села напротив него и уронила голову на руки, выглядела она встревоженной и расстроенной. Саша зажег ей сигарету и закурил сам, голова у него шла кругом.

— Только давай без самоедства, — попросила девушка, догадавшись, о чем он думает. Темно-вишневый цвет ее глаз источал теплоту и понимание, подобно маленькому солнцу. Саше захотелось коснуться ее гладкой шелковистой кожи, но он как обычно, не знал, куда день взгляд, куда деть руки и как вести себя в ее присутствии, чтобы не было глупо.

— Ты не его собственность, — заявила Рита и презрительно поджала губы, — ведь он ревнует не меня. Ты же понимаешь это? — Саша заторможено кивнул.

— И что с того?! — нервно поинтересовался он, глубоко затягиваясь и наполняя легкие дымом, — я поступил по-скотски…

— О, боже! — простонала она и прикрыла глаза ладонью, а потом выпалила на одном дыхании, — ну женись ты на нем, если тебе от этого станет легче! Тьфу, пропасть, — она затушила недокуренную сигарету о железную пепельницу и отошла к окну. Ее силуэт был таким одиноким, хрупким, несчастным. Саше стало мучительно жаль ее.

— Прекрати винить себя во всем, — потребовала Рита.

— Я действительно виноват… — возразил Саша, но тут же осекся, — он… ведь любил тебя уже очень давно…

— Ты хочешь, чтобы я с ним переспала? — не дала ему договорить она, — он будет доволен?

— Рита! — воскликнул он. Девушка криво улыбнулась, зная, как его нервирует ее прямолинейность. Все-таки понятия о нравственности у них существенно рознились.

Она смотрела на то, как порывы ветра шатают ветки за окном.

— Расслабься, — мягко проговорила Рита, — я пошутила. Мы придумаем, как сделать так, чтобы все были довольны, — пообещала она и стала набирать воду в чайник, — но для начала давай обедать…

В такие моменты ей казалось, что они семья, что они могут жить вместе сколько угодно и это не закончится. Не стоит думать о том, что в будущем ее ждет возвращение Антона, да и Саша уже давно ныл о том, что очень плохо поступил, оставив родителей так надолго. Да если бы с ней так обращались, как с ним, она бы уже давно отыскала себе какое-то другое пристанище и оборвала все связи! Ей и сейчас хотелось поступить так — просто взять и уехать, никому не говоря, куда и на сколько. Начать новую жизнь.