Алекс Тарн - Иона

— Андрей!.. Эй, Андрей!..

Белик пытается что-то ответить, но кроме стука зубов ничего не выходит.

— Что?

— Сколько… осталось… спроси его, сколько осталось?

Яник поворачивается к Масуду.

— Сколько?

— Два! — Масуд поднимает вверх сложенные буквой V пальцы, как давеча. «Врет, сука,» — понимает Яник.

— Два километра, — вслух говорит он. — Вставай, Андрюша. Вставай, братишка. Держись, немного осталось. Надо идти. Давай-ка я тебе помогу… ну, вот и хорошо.

Вниз идти нисколько не легче, особенно в полной темноте. Вязкая грязь липнет на ботинки, камни предательски опрокидываются, выворачивая ступни, острые скальные сколы врезаются в щиколотки. Яник сосредоточивается на качающейся перед его носом спине Масуда, изо всех сил стараясь повторять его уверенные простые движения. Главное — не сломать ногу, вот что; упасть не страшно, а вот ногу… Он падает, поскользнувшись в грязи, и тут же вскакивает — как там ноги? Ноги, слава Богу, в порядке, а что спину ушиб — то черт с ней, со спиной… вперед, вперед…

Он слышит впереди журчание воды; спуск кончился. Что это — опять река? — Нет, на этот раз — небольшой ручей; этот и в самом деле по щиколотку. Привал? Нет, Масуд, не останавливаясь, продолжает движение вверх по склону. Яник начинает чувствовать усталость. По его расчетам, они идут уже около четырех часов. А это значит, что, скорее всего, сразу же за этим подъемом можно будет увидеть огни Заху, или дорогу со ждущим их автомобилем, или хрен знает что — неважно… главное, чтобы эта «легкая прогулка» закончилась. Эта мысль придает ему силы, он упрямо тянется за масудовой спиной с болтающимся на ней калашом, оскальзывается, падает, раздирая локти и колени, подтягивается, хватается за ветки редких низкорослых кустов.

Интересно, как там Андрей? Уж если ему, Янику, с его недавней армейской тренировкой, настолько тяжело, то Андрею и вовсе не позавидуешь… Но Яник гонит от себя эту мысль: в конце концов, ведь Белик там не один — рядом с ним, сзади, еще четверо проводников; за что-то им деньги платят, черт побери? Подъем продолжается неимоверно долго, все в том же ровном и быстром темпе, задаваемом стожильной масудовой спиной, раскачивающимся маятником калаша, глухим тамтамом крови в висках. Краем глаза Яник видит белое пятно, еще и еще… снег?.. точно, снег… высоко же они забрались… Только тут он понимает, что очень хочет пить, так что снег как нельзя кстати. Яник зачерпывает пригоршню мокрой массы и сует в рот… кайф… как мало нужно для счастья.

Гребень появляется внезапно, когда надежда на него уже исчезла, втоптанная в подернутую ледком грязь. Масуд останавливается на небольшой скальной площадке, поджидая Яника.

— Ты — о'кей! — говорит он и одобрительно хлопает Яника по спине. — Стой. Жди.

Яник переводит дух. Он распрямляет спину, согбенную долгим карабканьем. Он поворачивается в ту сторону, где по его расчетам должны светиться огни Заху, и сердце его падает. Там нет ничего — только мокрая, расцвеченная пятнами снега темень, только контуры гор, слабо вычерченные наклевывающимся рассветом. Яник хватает Масуда за плечо.

— Где? — кричит он. — Где? Заху? Где?

Масуд делает неопределенный жест на северо-восток. Там. Далеко? Масуд улыбается и поднимает вверх два пальца, растопыренных латинской буквой V. Два. Два километра. Яник кивает.

— Слушай, ты, мечта дантиста, — говорит он Масуду по-русски. — Тебе сильно повезло, что автомат сейчас у тебя, а не у меня… Очень сильно. Ты даже не представляешь себе, насколько.

— Йес, — радостно соглашается койот. — Ту.

Два.

Подтягиваются остальные. Андрей едва передвигает ноги. Один из проводников обвязал его своим кушаком и теперь тянет за собой на прицепе. Другой подталкивает сзади прикладом автомата. Выйдя на площадку, они останавливаются, и Андрей, почувствовав слабину, немедленно опускается на землю, как лишенная поддержки марионетка. Глаза его закрыты.

«Плохо дело,» — думает Яник.

— Масуд, — говорит он. — Отдых. Здесь.

— Нет, — качает головой Масуд. — Мы должны вперед. Сейчас.

Яник подходит к нему вплотную и указывает на полубессознательного Андрея.

— Он не сможет. Ты не получишь ничего. Ничего. Деньги — нет. Аут.

Подумав, Масуд снова качает головой и напряженно улыбается.

— Почему? Уже близко, — он поднимает свое V. — Два.

— Нет, — кричит Яник прямо в чернозубую улыбку. — Нет! Не два! Один!

И он тычет под нос койоту свою правую руку с оттопыренным в неприличном жесте средним пальцем.