Алекс Тарн - Иона

Яник пристально, уже не скрываясь, смотрит на турка, а турок неторопливо идет навстречу, и, кстати, он не один — вон как поглядывает на второго, длинного, в кожаной куртке — они явно вместе. Фатих, кстати, тоже напрягся… значит, неспроста я паникую… или нет? Все так же не торопясь, турок из ресторана приближается к Кэрри, ищущей ракурс шагах в десяти впереди всех; прямо за ней — зевающий на луну Мишаня. Яник напружинивается. Что с тобой? — интересуется Пал, но он уже забыл о ней, он уже весь — в подготовке прыжка, в лихорадочном интуитивном просчете вариантов.

Турок тем временем равнодушно обходит скорчившуюся посередине улицы Кэрри и сталкивается с неловким зевакой Мишаней, не вовремя отступившим прямо ему под ноги.

«Надо же… экий я параноик… — досадует сам на себя Яник, глядя на Мишаню и турка, хлопотливо и многословно рассыпающихся в извинениях друг перед другом. — Обычный человек, гуляет, как и мы… так что бывают совпадения, старший сержант Каган, еще как бывают…»

— Да скажи же мне наконец, что случилось? — нетерпеливо спрашивает Пал.

Яник поворачивается к ней, чтобы ответить, что ничего, мол, все о'кей, красивая, никаких обломов не наблюдается, но в этот самый момент турок резко отталкивает Мишаню и прыгает на Фатиха, и нож блестит у него в левой руке, а тот, что в кожанке, у него тоже нож, и он бежит за первым, огибая его, чтобы достать Белика, в ужасе вжавшегося в стену за фатиховой спиной.

Времени раздумывать нету; Яник автоматически делает пару быстрых шагов навстречу кожанке и, упершись рукой в стенку, выбрасывает вперед левую ногу. Главное сейчас — затормозить гада, остановить, разорвать дистанцию, перехватить инициативу, а уж там посмотрим. Кожанка с маху натыкается ребрами на Яникову ногу и отскакивает — не смертельно, но не так уж и приятно… Ясно, что он не ожидал нападения с этой стороны; его объект — Андрей Белик, это очевидно.

Так они, видимо, и задумали: пока первый турок сковывает телохранителя, второй режет Андрея — план прост и эффективен, как кебаб. Даже теперь, переминаясь напротив неожиданно выросшего перед ним Яника, кожанка все время косится на главную цель, на парализованного страхом Андрея — не ушел бы. Яник тоже быстро оглядывается: Фатих с турком, рыча, катаются по мостовой, остальные размазаны по стенкам… на ногах — только он и парень в кожанке, посреди полутемной улицы, друг против друга, одни в целом мире. Теперь необходимо сосредоточиться на руке с ножом. Выбить не получится — во-первых, парень не промах, сразу видно, а во-вторых, ногами Яник не очень-то умеет, так и не научился. Значит, надо держать дистанцию и ждать момента.

Какое-то время они пританцовывают друг против друга; в этой игре у Яника преимущество — время работает на него: а ну как полиция набежит? Турок вынужден спешить. Он делает несколько пробных выпадов и наконец решается на отчаянный бросок.

«Э-э, парень… — успевает подумать Яник. — В Газе-то ребята покруче тебя будут…»

Он резко отбивает руку с ножом и всем телом движется навстречу противнику, сконцентрировав всю энергию, всю силу, весь порыв, весь страх и всю ненависть в одной-единственной, впереди него летящей точке — в пяточке напряженно отогнутой назад ладони правой руки. Теперь главное — попасть. Стремительно и бережно — чтоб не расплескать — несет он этот ужасный многокилограммовый заряд к цели — к основанию вражьего носа — туда, где топорщатся густые турецкие усы, гордость и слава анатолийского самца.

Удар приходится в самое туда. Хруст сминаемых носовых хрящей сливается с громким и странным горловым хлюпом. Голова турка резко дергается назад. Мгновение он стоит неподвижно, уравновешенный силой собственного броска против сокрушительной мощи яникова удара; голова его уже в отключке, но ноги еще не знают об этом и по привычке тщатся сохранить вертикальное положение. Затем он весь складывается и враскоряку обрушивается на землю, как оборвавшая нити марионетка.

«Попал-таки!» — запоздало понимает Яник.

Он отворачивается от кожанки и идет взглянуть, что происходит на параллельном ковре. Фатих близок к победе. Собственно, он уже победил и теперь закрепляет успех, размеренно стуча вражеской головой о камни брусчатки. Судя по неприятному чмокающему звуку, хоронить ресторанного турка придется без затылка. Фатих действует одной рукой, сидя на трупе верхом; второю он держится за собственный живот. Ранен?

Яник наклоняется и трогает его за плечо.