Алекс Тарн - Записки кукловода

Убедившись, что наверху все идет, как надо, Ромка быстро сбегает по лестнице за сцену, в «стерильную зону», где и муха без пропуска не пролетит. Стерильность тоже проверки требует. Он быстро обходит посты. Люди здесь самые наилучшие, лишних нет, расставлены им лично, хотя и с учетом рекомендации специалистов. Ромка любит вникать в детали. Деталь — она царица эпизода, это вам любой кукловод скажет. Пора бы уже и вождям подъехать… а, вот и они! Два длинных лимузина медленно втягиваются на темную площадку под лестницей, гасят фары и замирают, не открывая дверцы, дабы не впускать внутрь оглушительный топот басов и ржание солиста. И правильно — зачем до времени получать по голове? Джипы охраны паркуются снаружи.

Перед тем, как подойти к машине Битла, Ромка еще раз обегает площадку и остается доволен. Все чисто, все под контролем. Кроме охранников и полицейских здесь изнывают от безделья и невыносимого шума еще несколько штатских. Вот под ручку с женой прогуливается седовласый писатель-лауреат. Оказавшись в непосредственной близости от него, Ромка почтительно кланяется и удостаивается ответного кивка увитой невидимыми лаврами головы. Придется устроить классику еще одну премию — разве жалко для хорошего человека?

В темном углу бесформенной кучей громоздится не менее заслуженный скульптор, похожий на жабу, страдающую от ожирения. К этому лучше не подходить — укусит. Преследуемый постоянными неудачами в работе с мертвым материалом, скульптор люто возненавидел все живое без исключения. Ромка выманил его на митинг обещанием персональной выставки в Нью-Йорке. Резон прост: если уж такой злюка похвалит Босса, то это что-нибудь да значит…

Профессиональный представитель прогрессивной общественности, неопределенного пола в круглых очочках и короткой стрижке. Жеманные жесты, ручка на отлете, широкий вихляющий таз. Нет, на феминистку не похож, значит, все-таки «он». Член нескольких важных комиссий, в том числе, кстати, и по литературным премиям. Конечно, строго на общественных началах, а как же иначе… В отличие от деятелей искусства, за поддержку которых пришлось заплатить, этот, наоборот, счел приглашение за высокую честь. А коли так… Ромка подлетает к представителю, что-то кричит в услужливо подставленное ухо, умильно улыбаясь и указывая глазами на писателя. «Да, да… — радостно кивает представитель. — Конечно, человек и в самом деле хороший… конечно, не жалко…»

Ну вот, как все славно устроилось. Ромка отрывается от представительского таза и бежит дальше, к битловской машине. Есть еще несколько участников, но к этим подходить незачем… разве что подмигнуть ободряюще на бегу, вот так… и так… и так…

Он распахивает черную лакированную дверцу и, не дожидаясь приглашения, ловко запрыгивает в кондиционированное нутро лимузина. Там темно, прохладно и почти тихо. Знакомый профиль Битла с квадратным волевым подбородком, хрусталь коньячного флакона под маленькой лампочкой автомобильного бара.

— Выпьешь, Рома? Чего тебе? Коньячку? Виски?

— Что ты, Арик, как можно? — отказывается Ромка. — У меня самый пик работы. Вот разъедетесь, тогда…

Бухштаб звучно зевает.

— Кто разъедется, а кто… ахаа-а-а… — второй зевок кажется вдвое мощнее первого. — А кто и не разъедется…

— Это как? Ты что, хочешь остаться? Зачем? Я и один управлюсь…

Ромка непонимающе моргает; его круглое лицо выражает полнейшее недоумение. Жаль, что этой замечательной игры не видно в темноте салона никому, даже Битлу, которому она адресована. «А впрочем, какая разница? — думает Ромка. — Настоящий мастер играет не для зрителей, а для Бога…»

— Чего?

«Гм… нет, это я, конечно, слегка заврался. Настоящий мастер играет для себя. Потому что — кто, кроме него, оценит? Оценить мастера может только мастер. А где ж их взять, мастеров-то? Кроме меня самого тут никого, почитай, и нету… сплошь куклы бестолковые.»

— Всю ночь не спал… — говорит Битл, игнорируя Ромкин вопрос. — Когда там уже?

— Скоро уже, скоро… Вот эти отпоют и начинаем запускать. Как Босс себя чувствует?

Бухштаб угрюмо хмыкает.

— А что ему сделается? Он ведь вечный. С каждым годом все крепче. Как камень. Хотя нет… камень, говорят, выветривается.

Он плескает себе в стакан коньяку, выпивает залпом. Ромка смотрит на часы.

— Не волнуйся, Арик, — произносит он неожиданно мягко. — Все будет тип-топ. Комар носа не подточит. Твой выход через четверть часа. Можешь пока покемарить. А я побежал, ладно?