Джонатан Кэрролл - Страна смеха

Дядя Франса, Отто Франк, не имел особого успеха в типографском деле. В Гален он переехал (из другого миссурийского городка под названием Герман), потому что ему понравились эти края и потому что здесь по дешевке продавалась типография. Он печатал свадебные приглашения, буклеты, афиши для церковных благотворительных базаров и сельскохозяйственных торгов. Одно время он очень рассчитывал начать выпуск окружной газеты (почему и написал своему брату в Австрию, чтобы тот прислал кого-нибудь из мальчиков), но своих денег не хватало, а привлечь какое-нибудь финансирование со стороны не удалось.

Приехал Мартин (к тому времени он уже сменил имя на Маршалл Франс – к ужасу Отто), и дядя взял его на работу подмастерьем. Очевидно, Франсу понравилось, и он работал в типографии до смерти Отто. Это случилось в 1945 году – и тогда же был опубликован “Звездный пруд”.

Книга продавалась не очень хорошо, но издателю она понравилась, и он предложил Франсу тысячу долларов аванса за следующую. “Персиковые тени” продавались тоже не ахти, однако критик по имени Чарльз Уайт написал о Франсе длинную статью в “Атлантик мансли”. Он сравнивал автора с Льюисом Кэрроллом и лордом Дансени 98, и это явилось поворотным моментом в судьбе Франса – можно сказать, и создало ему имя. У Анны остались почти все письма, что приходили ему в Гален, а также копии ответов. О статье Уайта Франс узнал лишь через несколько месяцев, а потом написал критику письмо с благодарностью. Они переписывались долгие годы, до самой смерти Уайта.

Через два года после “Персиковых теней” вышло “Горе Зеленого Пса” и почти сразу стало бестселлером. Уайт отреагировал очень смешным письмом: “Уважаемый мистер Франс! Никогда раньше я не был знаком ни с одним знаменитым автором. Вы теперь из этой когорты? Если так, можно мне занять у вас сто долларов? Если нет, слава богу...” Неожиданно первые две книги были переизданы, и его попросили составить антологию любимых детских сказок, а Уолт Дисней вознамерился экранизировать “Персиковые тени”... Маршалл Франс стал важной персоной.

Но он написал Уолту Диснею вежливое письмо, в котором послал его подальше. Аналогично – с издателем детской антологии. На любые предложения Франс отвечал отказом, а через некоторое время и вовсе перестал отвечать. Он заготовил открытку, где было напечатано: “Спасибо, но к сожалению...” Это напоминало стандартный журнальный бланк с извещением, что ваша рукопись отклоняется. Анна подарила мне на день рождения такую открытку – в специальной рамке и с автографом Франса (небрежный набросок бультерьера).

Предложений за эти годы скопились буквально сотни. Кто-то хотел сделать серию резиновых кукол, изображающих персонажей “Страны смеха”, другие жаждали выпускать карандаши “Зеленый Пес” или радиоприемник по мотивам Облачного Радио из “Персиковых теней”. По словам Анны и судя по тому, что я позже увидел сам, многие из этих компаний таки затеяли производство, несмотря на то что Франс отказал им. Анна говорила, что он потерял сотни тысяч долларов, отказавшись подать на производителей в суд. Юристы Дэвида Луиса были готовы растерзать этих бизнесменов в клочки, но Франс всегда говорил “нет”. Он не хотел неприятностей, не хотел, чтобы его беспокоили, не хотел дурной (да и какой бы то ни было) славы, не хотел уезжать из Галена. В конце концов даже Луис бросил к нему приставать, но в отместку слал эти пиратские куклы, фонарики и прочую дребедень, чтобы показать, сколько Франс теряет. Мы целый день провели в подвале, перебирая заплесневелые рассыпающиеся картонные коробки с этим хламом, на долгие годы задвинутые в дальний угол.

– Если бы только Дэвид Луис знал, он бы рассвирепел. – Анна вынула из коробки книжку-раскраску “Зеленый Пес”. – Половина моих игрушек в детстве были отсюда. – Она открыла книжку и продемонстрировала мне разворот. Там была картинка: Красавица Кранг и Зеленый Пес идут по извилистой дороге; бечева Кранг бантиком привязана к ошейнику Зеленого Пса. Картинка была наполовину раскрашена: пес – синий, Кранг – вся золотая, а дорога размалевана красным.

– Интересно, что бы сказал твой отец, увидев, как ты раскрасила пса синим?

– Так это он же и виноват! Как сейчас помню: я спросила, не был ли Зеленый Пес когда-нибудь другого цвета, и папа сказал, что до написания книги тот был синим, но об этом, мол, никому ни слова, потому что страшная тайна. – Она любовно провела рукой вдоль синего туловища, словно пытаясь приласкать собаку – а может, воспоминание об отце.