Джонатан Кэрролл - Страна смеха

– Сакс, я не понимаю, о чем ты.

– Ладно, хорошо. Слушай, помнишь первый день, когда мы приехали сюда? То барбекю?

Я закусил губу и кивнул.

– Помнишь, как я сразу же заговорила с Гузи о книге?

– Конечно, черт возьми, помню! Мне хотелось убить тебя. Зачем ты это сделала? Ведь мы обо всем договорились.

Она положила кукол на диван и провела обеими руками по волосам, и я заметил, насколько они отросли. Я никогда не говорил ей, как они красивы.

– Знаешь о женской интуиции? Не кривись, Томас, потому что это правда. В этом что-то есть, я много раз замечала. Еще одно чувство, что ли. Помнишь, я говорила, что знала про тебя и Анну с тех пор, как вы стали вместе спать? Так вот, хочешь верь, хочешь нет, но почти с того момента, как мы приехали, я была уверена, что, если ты возьмешься за свою книгу, между нами все пойдет не так. В тот день я пыталась добиться, чтобы они нас прогнали. Извини, но я правда пыталась. Я думала, что, если скажу им, что мы задумали, они и на три фута не подпустят нас к Анне Франс.

– Это саботаж.

– Да, саботаж. Я пыталась это дело саботировать. Я не хотела, чтобы все у нас пошло наперекосяк, после того как всего за несколько дней так хорошо наладилось. А я знала, что, как только ты здесь увязнешь, все испортится. И я оказалась права, верно ведь? – Она собрала своих кукол и вышла из комнаты. В тот вечер мы больше не разговаривали.

Через два дня у выхода из супермаркета я столкнулся с миссис Флетчер. В ее металлической тележке лежал пятидесятифунтовый мешок помидоров и с десяток литровых бутылок сливового сока.

– Ну, здравствуйте, незнакомец. Давно вас не видно. Много работаете?

– Здравствуйте, миссис Флетчер. Да, довольно много.

– Анна говорит, книга неплохо продвигается.

– Да-да, хорошо. – У меня в голове кружился миллион разных мыслей и не было желания попусту трепать с ней языками.

– Вам придется отослать Саксони отсюда, Том. Вы знаете?

Гавкнула собака, и я услышал, как завелась машина. Холодный воздух наполнился выхлопными газами.

Во мне всколыхнулись злоба и отчаяние и остановились где-то на уровне груди.

– Какая, черт возьми, разница – останется она или уедет? Господи всемогущий, кто бы зная, как мне надоели все эти чертовы приказы! Какая, к дьяволу, разница, уедет ли Саксони?

Ее улыбка погасла.

– Анна вам не сказала? – Гузи положила руку мне на плечо. – Она в самом деле ничего вам не сказала?

Тон ее голоса напугал меня.

– Нет, ничего. А что такое? Вы о чем? – Вокруг нас сновали люди и машины, как рыбки в аквариуме.

– Вы заметили?.. Нет, вы и не могли. Послушайте, Том, если я действительно расскажу вам об этом, то могу попасть в большую беду. Я не шучу. Все это очень опасно. Скажу только... – Она сделала вид, что перекладывает продукты в своей тележке. – Говорю вам: если Саксони не уедет отсюда, то заболеет. Так заболеет, что умрет. Это написано в дневниках. Так Маршалл охранял Гален от чужих.

– А как же я? Почему я тоже не заболею? Я ведь чужой.

– Вы биограф. Вы под защитой. Так написал Маршалл, И это уже не изменишь.

– Но ведь дневники больше не действуют, миссис Флетчер? То, что там написано, долгое время не сбывалось. Все разладилось.

– Нет, вы ошибаетесь, Том. С тех пор как вы начали писать, опять все сбывается, в том-то и дело, – Тыльной стороной руки она вытерла рот, – Том, сделайте так, чтобы она уехала. Послушайте меня. Даже если дневники врут и она не заболеет, Анна не хочет, чтобы Саксони была здесь. Об этом вы должны беспокоиться больше всего. Анна – сильная женщина, Том. Никогда не хитрите с ней. – Она поспешила прочь, и я слушал, как гремит ее железная тележка по асфальту автостоянки.

– У тебя найдется минутка?

Она резала сельдерей на деревянной дощечке, что я ей подарил.

– Том, у тебя какой-то больной вид. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да ну, Сакс, все нормально. Слушай, я не хочу больше тебя обманывать, хорошо? Я расскажу тебе, что думаю обо всем этом, без утайки, и тогда решай сама.

Она положила нож и отошла к раковине вымыть руки, потом вернулась к столу, вытирая их желтым полотенцем, которого я раньше не видел:

– Хорошо. Валяй.

– Сакс, ты для меня невероятно много значишь. Из всех, с кем я сталкивался, ты единственный человек, кто видит мир почти точно так же, как я. Раньше я никогда такого не испытывал.

– А как же Анна? Разве с ней не так?

– Нет, с ней совсем иначе. Мои отношения с ней совсем другие. Кажется, я примерно представляю, что будет, если мы с тобой останемся вместе.