Александр Потёмкин - Кабала

Лицо Ефимкина светилось восторгом. Его отражение в зеркале поймал Михаил Александрович.

— Нравится Москва?

— Да-а-а… — протянул разомлевший Леонид Иванович.

«Какую методику избрать? — размышлял про себя между тем Картузов. — Такую, чтобы он созревал медленно, словно овощ при дождливой прохладной погоде, или быстро, как клубника в июле, за пару дней? Подождем вечера, пусть полнее раскроется. А мне лучше покопаться в его душе. Что там…»

— Москва — это мегаполис с двумя достойными, часто пересекающимися пластами людской ментальности. Одна — праведная, добродетельная. Другая — греховная, криминальная. Каждая из них проявляется у нас самым замечательным образом. Сочетание в москвичах этих разнонаправленных начал создает совершенно нового человека современного мира. Если в прошлом лишь у незначительной части общества всегда был один шаг от чистоты до грязи, то сегодня это двуединство стало органической составляющей в каждом из нас. Как левая и правая части мозга, как имя и фамилия. Москвич по собственному усмотрению, исключительно исходя из высших личных интересов, оказывается то полицейским, то вором, то целомудренным, то порочным. Это неожиданное обстоятельство делает нашу жизнь глубоко загадочной. Прелесть заключается в том, что свои поступки ты не в состоянии прогнозировать. Размыт стержень, удерживающий личность в единой ипостаси. Ты всегда разный, поэтому чрезвычайно интересный не только самому себе, но и окружающим. Эта аномалия не только не отравляет нам жизнь, а усиливает интерес к ней, пробуждает страсть к ее вихрям. В извращениях мы предаемся неистовому разгулу тщеславия, как панацее избалованного самоутверждения. Конечно, я говорю о характере столичных жителей. С представителями других мегаполисов я не знаком настолько, чтобы понимать их психологию. Со временем и ты познакомишься с этой яркой отличительной чертой москвичей.

— Не заметил, что в твоем рассказе есть что-то действительно диковинное. В нашем Кане встретишь многих с аналогичным нравом. Я жил в Барабинске, часто бывал в Красноярске, Новосибирске, в других местах — все то же самое, та же человеческая масса по своей сути. Ты, видимо, мало ездил по стране, поэтому оставался в неведении. А я, пристально наблюдая за соотечественниками, отметил их духовную однородность. И, совершенно не боясь, переехал в столицу. Преотлично понимаю, что здесь живут люди с теми же запросами и стереотипами, что и в моем бывшем сибирском городе, по всей стране. Аппетиты, потребности разные? Да! Но почти для всех характерна цельность, монолит двуединства! В этом наше главное отличие от западного мира: в каждом из нас гармонично сосуществуют две противоположности — добро и зло. А впрочем, почему противоположности? Я уже давно пришел к убеждению, что такое парадоксальное сочетание украсит любого на Западе и Востоке.

— Может быть, может быть… Теперь не только москвичей характеризует эта особенность, она уже задела, изменила граждан всей страны, — согласился Картузов. — Готов предположить, что через какое-то время она перешагнет пограничные заграждения и разрушит этнические устои. Ведь глобализирующийся рынок унифицирует человека, сохраняя его таким образом в новой реальности. Эта реальность прерывает историю духовного совершенствования и возвращает людей в стихию природных инстинктов. Именно инстинкты вновь начинают нами править. Я лично этому весьма способствую! У меня в арсенале есть своя гипнотическая приманка в виде новой догмы: всем все дозволено, если игра красиво обставлена. Если грань между чистотой и мерзостью стерта ласковым слогом, снисходительностью и аристократическими манерами. Я заметил, что народ уверовал в эту новую догму и стал чувствовать себя по настоящему счастливым. В какие времена это было возможно? Впрочем, хватит об этом. Давай вернемся к нашим делам. Нужен тебе на «Бентли» крутой номер? Если да, то скажи с какими цифрами.

— Два нуля с нечетным числом, кроме тройки.

— Такой номер будет стоить тысячу долларов. Считай, что он будет моим презентом. Еще талон с правом нарушений. Его цена пятьдесят тысяч долларов. Брать будешь? Без них у нас невозможно. Часами будешь торчать в пробках…

— Один на все машины?

— Нет, — рассмеялся Картузов, — на каждую свой талон. Это весьма серьезно.

— Я возьму два. На «Бентли» и «Мерседес».

— Мигалка! Она стоит двести тысяч долларов. Но какой резонанс, авторитет…

— Я не настолько богат, чтобы заказывать две. Возьму одну… А торговаться можно?