— Будущего не знает никто, ибо творят его сами люди. Я могу лишь предупредить, предостеречь, сказать о том, что возможно, а что нет.
— И что же возможно?
— Возможно всё.
Идрис поднёс руку к лицу и задумчиво протёр уголки глаз.
— О тебе я слышал от многих, — начал он неспешно. — От многих очень достойных и уважаемых мною людей. Про тебя знает весь Город Ветров. Ты гадаешь людям, и твои предсказания сбываются. Мне говорили, будто ты ясновидящий. Я никогда раньше не верил ни в какие приметы, и ни в какие гадания. Я запрещал своим людям любой ширк, а гадание — это ширк, язычество. Но мой брат Шамиль нарушил запрет и тайком пришёл к тебе. Он хотел узнать свою судьбу. Мы тогда готовили важную операцию против муртадов, против одного из их главарей. А у Шамиля через три недели должна была быть свадьба, и он хотел узнать у тебя: суждено ли его невесте стать ему женой. Ты предсказал, что в семью невесты придёт горе. Тогда мой брат спросил, кому суждено умереть: ему или её отцу, так как он тоже был истинный мусульманин и вёл джихад. Ты не ответил на этот вопрос, сказав лишь, что пуля, несущая смерть, слепа, и для неё нет различия даже в истинных мусульманах. За день до операции, словно предчувствуя смерть, мой брат рассказал мне обо всём: о том, как нарушил запрет на гадание и пошёл к тебе, о том, как ты ему гадал. Я разозлился на него и сказал, что он совершил большой грех перед Аллахом, и что он должен будет его искупить.
Он замолк на мгновенье, перебирая чётки, неотрывно глядя прямо перед собой.
— Мы хотели тогда устроить засаду на дороге, по которой проедет важный кортеж. Всё было подготовлено очень тщательно. Мощный фугас заложили заранее, все позиции пристреляли, продажный муртад из охраны за десять тысяч долларов сообщил нам точный маршрут и время. Но шайтан в тот раз помог муртадам. Один из моих людей оказался предателем и агентом «шестовиков» [9] «Шестовики» — жаргонное обозначение сотрудников 6-го отдела УБОП по борьбе с терроризмом и религиозным экстремизмом при МВД Республики Дагестан, принятое в рядах ваххабитских боевиков (Прим. автора)
. Вместо кортежа приехал СОБР. Мой брат и отец его невесты Зайнулабид в том бою стали шахидами.
Гадальщик слушал, не шевелясь. Он помнил своё предсказание, сделанное молодому ваххабиту, который был полон ненависти к «мунафикам», «каферам» и «муртадам».
— Я не знал, что Шамиль был твоим братом.
— Он был моим любимым братом. Любимым и единственным. А остальных, которые не встали вместе с нами на путь джихада и рады жизни под кафирской властью, я не хочу знать.
— Чего же теперь ты хочешь от меня, Идрис?
Бородатый медленно поднялся с ящика. Задумчиво поскрёб почернелыми ногтями косматый подбородок. Подошёл к гадальщику вплотную, смотря прямо в глаза.
— Я хочу, чтобы ты предсказал наше будущее.
— Ваше будущее в ваших руках. И только вы вольны решать, каким оно будет.
Идрис шумно вздохнул, и его потрескавшиеся, обветренные губы растянулись в улыбке-оскале.
— Скоро мы проведём большую операцию против кафиров и их при-хвостней-муртадов. За последний год много наших братьев стало шахидами. Их кровь требует мщения. Мы хотим уничтожить того, кто обрекает истинных мусульман на мучения и смерть в плену. До сих пор ему помогал шайтан, и он всегда спасался от нашей праведной мести. Я хочу, чтобы ты сказал: свершится ли справедливость на этот раз?
Выражение его лица сделалось жестоким, беспощадным, и глаза хищно сверкнули. Рябой плотно сжал губы и положил палец на спусковой крючок автомата. Однако во взгляде Идриса сквозь злобу явственно проступал затаённый страх.
— Ты считаешь убийство справедливостью?
— Это не убийство — это джихад!
Гадальщик прикрыл глаза. Беззвучно зашевелил губами, словно читая про себя молитву. Втянул голову в плечи и сидел так тихо, нахохлившись, словно тощая уродливая птица. Тонкие, острые кости его лопаток резко проступили сквозь тонкую, местами продранную ткань белой рубахи.
Прошло несколько минут.
— Тебе сказать его имя? — не выдержал Идрис.
Гадальщик приподнял веки. Из-под них в лицо боевику глянули два тёмных, как нутро чернильницы, глаза.
— Не надо. Я знаю — это министр внутренних дел.
— Да — он. Эта жирная сука должна, наконец, отправиться в ад.
— Не распаляй в своём сердце злобу и не оскверняй уста ругательствами, салафит. Ведь вы же сами проповедуете сабур [10] Терпение, воздержание (арабск.)
.
Читать дальше