Роберт Кормер - После Шоколадной Войны

— Что случилось? — спросил Корначио, немного пританцовывая, словно борец, разогревающийся пред схваткой, инстинктивно подавшись вперед, не ожидая чего-либо, что бы выдало его нервозность.

— Ничего не случилось, Корни, — сказал Оби, преднамеренно использовав прозвище, которое Корначио так не любил. — Кроме того, что уже случилось.

— Не знаю, о чем ты, — сказал Корначио, сделав усилие, чтобы уйти.

Джанза стал у него на пути.

— Ты знаешь, о чем я, — сказал Оби, и это прозвучало настолько спокойно, с такой уверенностью в себе, и так непримиримо. Ровным голосом, смертельным, тихим, в этом спокойствии было нечто ужасное.

— Ладно, ладно, — поддался Корначио, подняв руки, плечи, словно шпион, обнаруженный на вражеской территории, знающий, что ему грозит расстрел, что он один, брошен товарищами. — Это было не то, что ты думаешь.

Оби вышел из напряжения, расслабился, все жилы в нем провисли, и это произошло настолько внезапно и резко, что побоялся, что рухнет на тротуар, словно оторвавшаяся от нитей марионетка.

— И что же тогда было? — спросил он.

Корначио заколебался, взглянул на свои ноги, пнул осколок разбитого стакана, поднял глаза на Оби, потом на Джанзу, и снова на Оби. Он смотрел Оби в глаза, давая что-то ему знать. Конечно: Джанза. Корначио не хотел говорить при Джанзе. И Оби понял, насколько смешным для этого был выбор Джанзы. Интуиция подвела его от недосыпания. Одержимость природы поиска того, кто на него напал, привела к потере всей перспективы. Он понял, что ему, конечно, не хотелось, чтобы Джанза знал о том, что произошло. Чем меньшее будет знать Джанза, тем лучше будет для каждого из них.

— Эй, Джанза, — сказал Оби.

Джанза не сводил с Корначио глаз еще какой-то момент. Он решил, что тот терпеть не может Корначио, потому что тот игнорировал его, попросту идя своей дорогой. Джанза любил, когда его признают и уважают, и терпеть не мог, когда его игнорируют.

— Что? — гаркнул Джанза.

— Проверь на том конце улицы, — сказал Оби. — Кажется, я там кого-то видел.

Как показалось, Джанза не хотел слышать указаний от Оби или от кого-нибудь еще. С другой стороны, если кто-то и скрывался в конце улицы, то это была хорошая возможность поработать мускулами.

— Ладно, — сказал он, выплюнув слово, продолжая кидать в сторону Корначио свирепый взгляд, чтобы показать тому, что он не просто мальчик на побегушках.

Оби и Корначио наблюдали, как Джанза отваливает в сторону, качая плечами.

— Ненавижу этого подонка, — сказал Корначио.

Оби проигнорировал замечание. Он знал, что он и Корначио были связаны друг с другом «Виджилсом», где Джанза был посторонним. Но братство «Виджилса» не делало для Оби никакой разницы, какие цели преследовало это нападение. Корначио был врагом — это он был подонком, а не Джанза.

— Окей, Корни, объясняй. Если это было не то, что я думаю, то, что же это было?

Услышав свое прозвище, Корначио вздрогнул. Он знал, что Оби преднамеренно дразнил его, но был не в той позиции, чтобы возразить.

— «Виджилс», — сказал Корначио.

Оби отступил назад, словно Корначио плюнул ему в лицо.

— Задание… — продолжил он, удовлетворившись реакцией Оби, получив доверие. — Бантинг рассказал Арчи Костелло о тебе и твоей девушке. Когда однажды вечером мы обнаружили вас у Пропасти, он велел Бантингу что-нибудь с этим проделать. Он сказал, что «Виджилс» может обеспечить алиби.

Это уже был не плевок в лицо. Это походило на разорвавшуюся поблизости бомбу, не повредившую его тело, но хорошо его встряхнувшую взрывной волной.

— Арчи Костелло дал такое задание? — в его голосе звучало неверие услышанному. Невозможно. Но у Арчи возможно было все.

Корначио кивнул, нервно глотая воздух, удивившись тому, как побледнел Оби, щупая руками воздух. Корначио все еще переживал о том вечере у Пропасти, повторно тысячу раз проигрывая все это у себя в голове. Он никогда еще не совершал ничего подобного. В конце концов, он ничего такого не сделал, лишь просто держал Оби, а кто-то еще его девушку. Его страсть и желание угасли. Однако, придавив Оби к земле, он понял: то, чем они занимались, было чем-то из ряда вон выходящим. Но ничего не произошло. Они делали то, что от них потребовал Бантинг, и Корначио ему поверил, и должен был ему поверить. Позже Бантинг сказал, что это была идея Арчи Костелло, неофициальное задание. И осознание этого освободило Корначио от мук совести. Причастность к этому Арчи и «Виджилса» заставило показаться этому менее серьезным, не такой мерзостью, скорее своего рода шуткой.