Анатолий Елисеев - Страна Эмиграция

Времени свободного было много, денег не слишком, так что развлечением было по улицам ходить и витрины разглядывать.

Во время одной из таких прогулок Петя набрел на небольшой антикварный магазин, где в витрине выставлено было старинное и коллекционное оружие. Стоит ли удивляться, что оторванный от любимого дела он буквально застыл перед витриной. Хозяин — португалец вышел посмотреть, кто этот незнакомец превратившийся в соляной столп и они разговорились. Всё, что к Петиной специальности относилось он на 5 или 6 языках объяснить мог, а для связки и школьно-институтского английского хватило.

Через несколько минут разговора португалец понял какое сокровище ему случайно бог послал. Магазин был рассчитан на богатых коллекционеров оружия, а такие еще водились в то время в Зимбабве, хорошие же специалисты, тем более по старинному оружию, в стране почти повывелись и на следующий же день Петя, несмотря на отсутствие документов и туристскую визу, был принят на работу.

И опять стало казаться Пете, что вот оно — его место на этой планете. Зарплата была хорошая, хозяин помог квартиру в белом районе снять, жена была под боком. Начал он уже вид на жительство в Зимбабве и паспорт выправлять, но судьба совсем другой поворот выковала и связано было это опять таки с перестройкой, только на этот раз с Зимбабвийской.

В бывшей Родезии народ под мудрым руководством уже давно чего-то строил — не то социализм с африканским лицом, не то черный капитализм, но все было, как при всякой перестройке — цены росли, налоги росли еще быстрее, а инфляция все прибавки съедала. Да и еще одна беда была. Видимо они там все-таки африканский социализм строили, потому что всё стало, как в бывшем СССР — пустые прилавки, очереди, никем не конвертируемая валюта.

Короче говоря Петю все эти черные перестройки совсем доконали и, с разбухшей от желчи печенью, упаковал он чемоданы и решительно пересек границу с ЮАР. На мосту через Лимпопо их с женой сначала зимбабвийские пограничники остановили — с ними было нетрудно договориться, оставил он им все свои сохранившиеся и теперь уже ненужные доллары (зимбабвийские разумеется) и на другой берег направился.

«Вы кто?» — спросили его на южно-африканской стороне.

«Я Петя! А это моя жена» — наверное ответил он.

«А куда вы направляетесь?»

«В Южную Африку! Хочу тут жить».

«Ну уж ладно, идите!»

Был такой разговор или не было, но в Южную Африку они попали и не знаю уж как добрались до Йоганнесбурга, где мы и встретились в Berea, где жило большинство тогдашних нелегалов из России.

Наверное нужно сказать, что разговор на мосту вполне мог иметь место. Время было такое. Пограничники тогда еще были белыми, а год был 1991, то-есть канун конца белой власти. К этому времени герметизм африканеров в Южной Африке дал здоровенную трещину. Поняли они наконец, что черных в стране в пять раз больше и что за Национальную Партию — партию белых — чёрные голосовать не будут. Поняли они тоже, что приезжающих в страну эмигрантов, неважно откуда — из России или Болгарии, не выгонять, а стараться оставить нужно — они какие никакие, а белые. В общем в это время большая поблажка нам эмигрантам была.

С этого момента легенда о Пете кончается и начинают разворачиваться события свидетелями которых мы были сами.

Прибыл в Южную Африку Петя уже в несколько помрачённом состоянии, а местные события его окончательно доконали.

В стране отцветающего апартеида (Де Клерк уже произнес свою программную речь, а Мандела вернулся со своего тюремного острова) назревали большие перемены.

Верхи уже не могли, низы ни в какую не хотели, революционная ситуация назревала, как свежий прыщ и в предчувствии грядущей перестройки, печень у Пети начала поджимать диафрагму.

До предела разочарованный в демократических идеалах, он решил покончить с левачеством раз и навсегда. Новый путь круто поворачивал в правом, а скорее даже в ультра-правом направлении. Русскую общину потрясла весть: Петя-оруженосец встал под знамена фашизма, вступил в AWB.

Существовала такая партия истинных патриотов белой Южной Африки, возглавлял которую матёрый «бур» Юджин Террибланш. Был он известен не только как вдохновенный оратор, но и странными сексуальными приключениями, публичным падением с лошади во время парада и лиловыми подштанниками, о которых в прессе рассказала журналистка, кратковременная героиня его романа.

Партия его отличалась крайним расизмом и борьбой за чистоту белой расы. Их красные знамена с белым кругом посередине украшала сломанная свастика, а обыденной жизни члены партии не разрешали своим детям купаться в речках или ручьях, так как выше по течению в воде могли полоскаться чёрные.