Анатолий Елисеев - Страна Эмиграция

Больше его буквально никто не видел, он затворился в своей квартире в Yeoville отключил дверной звонок, а на телефонные звонки почти никогда не отвечал. Свет в квартире не зажигал, и из внешнего мира общался только с двумя людьми: со своей мамой, которая осталась в России и почему-то со мной. Мне Дима рассказывал о том, что его телефон прослушивает КГБ, что его конечно убьют, как только смогут. Рассказывал, что причиной слежки и преследования является какое-то письмо, которое он написал российским властям и о своем плане — вернуться в Израиль, где он будет в безопасности, но при этом ставил условием обязательный приезд мамы и встречу с ней в аэропорту Тель-Авива.

Однажды я сумел вытащить его на свет божий. У нас в школе освободилось место учителя математики и я каким-то образом сумел пробиться к нему (жаль, что такие в общем-то интересные подробности начисто выпадают из памяти). Дима заинтересовался, я сумел заинтересовать нашего тогдашнего директора Джона Де Бира и тот пригласил Диму на интервью. «Пан Учитель» приехал в школу и наверное только чересчур бледное лицо — вполне понятное для затворника отсутствие загара, могло навести на мысль, да и то знающего человека, что с ним что-то не в порядке.

Интервью прошло блестяще, полностью очарованный директор предложил ему не только пост учителя математики, но и АНГЛИЙСКОГО языка, на выбор.

Казалось всё могло измениться в жизни Димы, но к сожалению Де Бир и директор школы «Robin Hood», где, как вы помните, Дима некоторое время подвизался в качестве учителя, были хорошими приятелями.

На следующий день Де Бир вызвал меня в свой кабинет. Отводя глаза он сказал:

— Я позвонил твоему приятелю и сказал, что не могу принять его на работу.

— Почему? — Задал я вполне естественный вопрос, хотя об ответе догадывался.

— Я разговаривал с *** (Последовали имя директора «Robin Hood» и история уже известная мне — бросил работу в середине года, неуживчивый, скандальный…)

После отказа Дима пропал совершенно, дозвониться по его номеру стало совсем невозможно, двери не открывал.

Больше я его не видел. Говорили, что он все-таки уехал — одни утверждали в Израиль, другие — к маме в Россию. Рассказывали, что кто-то почти насильно отвёз бедного учителя в аэропорт и усадил в самолёт. Наверное все так и было, но каждый раз, когда мне приходится бывать в Yeoville, меня посещает одна и та же мысль. А что если это только слухи, что если он никуда не уехал и вот в этом доме, за плотными занавесками в темноте и тишине всё еще сидит обросший, бледный и наверное уже совершенно седой человек. Раз в месяц он с опаской выбирается в город, может быть получить деньги которые ему переводит сердобольная мама, заплатить за квартиру, пополнить запасы, и снова сидит вглядываясь в никуда, вздрагивает от каждого шороха за окном и думает, думает, медленно пропускает сквозь воспалённый мозг какую-то бесконечную мысль…

Но пора вернуться к Петиной истории.

Петя не боялся КГБ, он вообще никого не боялся. По ночам гулял по бандитскому Hillbrow, куда и днем было появляться небезопасно, с огромным тесаком на поясе и с двумя или тремя ножами в карманах. Почему он делал это? Искал приключений или старался доказать всем и самому себе, что, несмотря на катастрофу с женой, он настоящий «мачо». Во всяком случае рассказывали, что на ночных улицах при любой опасности, реальной или воображаемой он выхватывал тесак, вставал в позу Сталлоне или Шварцнигера и разгонял нападающих (а может быть мирных прохожих) как Вещий Олег хазаров.

Позже он устроился все же на работу в магазин торгующий оружием и вместо ножей носил в карманах пару пистолетов (тесак на поясе не снимал).

Нужно сказать, что через детскую страсть к запретному на родине огнестрельному оружию прошли пожалуй все эмигранты. Мы тоже получили разрешение в полиции и купили автоматический пистолет, который к счастью не разу по назначению не использовали.

Но эмиграция знала и другие примеры. В своё время на всю русскую общину, да что там, на весь Yeoville прогремела, буквально прогремела, история военных действий открытых на тихой улочке этого района тихим евреем Мишей Д***.

Однажды утром, рано проснувшись и выглянув из окна он увидел, что несколько черных открывают не принадлежащую им «Тойоту» припаркованную у тротуара напротив Мишиного дома соседом по лестничной площадке.

Мирного инженера охватило предчувствие битвы. Выхватив из-под подушки револьвер, он смело вступил в бой с пороком. Прокричав что-то вроде «Стой! Стрелять буду!» (возможно, даже на русском языке — не до перевода было) Миша открыл беспорядочный огонь по грабителям.