Анатолий Елисеев - Страна Эмиграция

Жили мы тогда в Берии (ударение на втором слоге) и однажды возвращаясь из магазина с единственной в тот день покупкой — деревянной, довольно увесистой кухонной доской (она еще сыграет весьма важную роль в этой истории) прямо на улице были атакованы тремя черными. Целью нападения являлся фотоаппарат, который я, как последний идиот, выставил напоказ.

Конечно атакующие приняли нас за туристов. В общем-то мы и были туристами, но, к счастью для фотоаппарата, уже прошедшими первые инструктажи. Именно поэтому моя жена заметила опасность и берущих нас в клещи грабителей.

Двое шли впереди нас и делали вид, что «… как будто погулять из дома вышли…», а третий нагонял сзади. Оценив ситуацию, мы приняли единственно, как оказалось правильное решение и резко остановились, не дав клещам сомкнуться. Впередиидущие по инерции продолжили двигаться, а нагоняющий видимо не знал, что в такой ситуации делать. Он рванулся вперед, на бегу пытаясь вырвать камеру, но я уже сжимал ремень на плече со всей силой собственника. Злость и ярость вызванная нападением была так велика, что я со всей силой огрел пробежавшего грабителя по спине единственным оружием, которое было в наличии — разделочной доской в жёлтом пластиковом пакете из «Checker», а Ирина забыв об опасности даже погналась за ним, к счастью недалеко, так как неудачливый криминал скрылся в подъезде дома, который в любом случае следовало бы обходить далеко стороной.

Итак — первые дни…

До чего же жаль, что свежесть ощущений напрочь стирается памятью.

Я помню, что я чувствовал то-то, но само это чувство выветрилось. Даже наша постоянная присказка, полу-шутливая, полу-серьёзная «Куда мы попали!?», произносимая с ударением на первом слове, с чувством удивления смешанного с восхищением, теперь и произносится реже, да и говорится часто просто по инерции — привыкли уже, немного устали удивляться.

А удивляться в Южной Африке полагается постоянно.

Южная Африка не то место в котором легко можно представить себе бывшего ореховского жителя или даже москвича, но мы вроде бы неплохо вписались в африканский ландшафт.

Можно только пожалеть, что мы не принадлежим к этой стране «по праву рождения». Наша жизнь могла бы быть совсем другой, если бы наши дедушки и бабушки, а может быть даже и родители добрались бы сюда, на край земли лет на 60 пораньше, чем это сделали мы. Но тем не менее мы очутились здесь, мы как-то сразу полюбили эту страну и продолжаем её любить, и теперь, через 16 лет, уже как собственный дом, как вторую родину.

Вы хотите узнать за что мы её любим? Нелегкий вопрос, так трудно внятно объяснить любовь, проще дело обстоит с ненавистью.

Прежде всего, Южная Африка — это Африка.

Мы любим африканское солнце, которое здесь, на краю континента, да еще на высоте плато, на котором стоит Йоганнесберг, вовсе не означает пекло, даже в жаркие летние дни.

Мы любим зиму с её безоблачным, густо синим небом и редкими утренними заморозками. Зимними вечерами так приятно сидеть около камина — пусть даже электрического.

Мы уже привыкли к диким африканским грозам, когда кажется небо раскалывается от постоянного грохота, вспышки молний сливаются в призрачное мерцающее сияние, а сверху обрушивается не дождь даже — сплошной и непрерывный поток воды.

Нам нравится народ — шумный, диковатый иногда даже в цивилизованном виде, но веселый и приветливый. Многие наши соотечественники (и не только бывшие) считают, что без чёрных Африка была бы значительно лучше — может быть, но это была бы не Африка. Впрочем, народ — это тема для отдельной песни.

Хотя к примеру обезьян за городом можно встретить часто, по улицам городов не разгуливают львы и носороги. И все же это Африка — для этого не нужно определять широту и долготу — стоит только увидеть из окна машины зеленые холмы или цвета хаки зимнюю саванну в зонтиках акаций, антилоп среди кустарника или бабуинов чинно гуськом двигающихся вдоль дороги.