Алекс Престон - Кровоточащий город

Яннис повернулся к нам. На висках у него выступил пот, а глаза расширились и потемнели.

— Поедем к девочкам. Мне уже не терпится. Здесь и посмотреть не на что. Пошли. — Он хлопнул меня по спине, схватил за воротник пиджака, заставил подняться. — Это хорошо, что ты познакомился с Энцо. Мой лучший друг. Крутой, сучара. Вроде тебя. Длинные слова знает, шарм и все такое. В тебе нет итальянской крови, а, Чак? По-моему, ты тоже чуточку итальянец.

Мы вышли, поеживаясь, сунулись в какой-то глухой переулок, потом все же выбрались на Шеперд-маркет и наконец поднялись по темной витой лестнице в клуб, где нас обыскал верзила-вышибала. В большой комнате играла музыка моего детства, приторно-сладкие хиты восьмидесятых, которые я любил когда-то, но успел забыть и теперь с удовольствием открыл заново. Помню, эти песенки слушала в машине мать, когда везла меня на соревнования по ориентированию. Постукивая пальцами по рулю, она тихонько мурлыкала что-то под нос, поглядывая то на карту, то в окно, потом нерешительно сворачивала, вдавливала в пол педаль газа, и мотор отвечал пронзительным воем.

Мы сели и, как по команде, закурили. Кристос заказал еще шампанского. Через несколько минут на сцену вышла и начала снимать одежду высокая чернокожая девушка. Сначала на ней остались тоненькие трусики-танга, потом не осталось ничего. Я бывал в разных стрип-клубах, в Эдинбурге заглядывал с парнями в «Бетти Браунс», «Шоу-Бар» на Лотиан-роуд, видел красные полоски от бикини, небритые подмышки, глаза, молившие о спасении или эвтаназии. Здесь было нечто другое, чудесное, абсолютно гламурное. Девушка вертелась вокруг шеста, словно призрак, обвивала его длинными ногами, вытягивая их вверх, мелькала туманным облаком в лучах прожектора, и эластичные, рельефные мышцы то проступали под кожей, то прятались в манящей темноте между бедрами. Какой-то нетерпеливый кореец, маленький и сильно пьяный, вылез на сцену, где его моментально швырнул на пол здоровяк-охранник, и, когда девушка рассмеялась, груди ее, словно бросая вызов законам физики, подпрыгнули вверх. На темной коже едва проступали темно-зеленые татуировки: туземные надписи и тотемные значки, древние и загадочные, сбегали по коже, будто кровь.

Я повернулся к Яннису:

— Изумительно.

— Что, нравится? Улетное заведение. Фантастика. Все девочки здесь студентки, медсестры, актрисы. Обалденные телки. Выпей, старик. Тебе не повредит.

Зал уже заполнялся зрителями: соседний с корейцами столик заняли японцы, и между ними тут же вспыхнула добродушная перепалка. Трейдеры из Сити притащили с собой клиентов и, распустив галстуки, потребовали шампанского. На сцену вышла новая танцовщица, и я, прихватив стакан, перешел к барной стойке. Вторая девушка была помельче первой. Кожа ее мерцала под яркими прожекторами, светлые волосы свисали длинными прядями, в широко раскрытых глазах застыло выражение невинности. В какой-то момент она посмотрела прямо на меня, и они, эти глаза, превратившись в разинутую пасть гремучей змеи, потянули к себе. Я сделал шаг, запнулся, — она прошептала что-то беззвучно и отвернулась.

Девушка выглядела совсем юной. На мочках клипсы, словно мать еще не разрешила ей проколоть уши. Подняв руки, она дотронулась до плеч длинными пальцами, и они медленно двинулись вниз по худенькому, немного мальчишескому телу. Волосы на лобке были тоже светлые — может, крашеные — и довольно густые. Отвернувшись от зрителей, она наклонилась, и я увидел розовую щель нижних губ и коричневое, как орех, очко. Я схватился за протянутый вдоль стойки золоченый поручень, скользкий от пота, теплый, и тут меня затошнило. Обитые бархатом стены и бархатные подушки сидений превратились на мгновение в пульсирующие, дышащие легкие. Подошедший сзади Энцо купил нам обоим пива. Мы молча досмотрели танец; Энцо побарабанил пальцами по стойке, придавил недокуренную сигарету и склонился ко мне:

— Как насчет приватного танца? Видел, как ты смотрел на последнюю девчонку. Держу пари, она даже сказала, что любит тебя. Пойдем попросим девочек раздеться для нас, а? Я плачу.

Энцо прошел к двери в задней части зала и заговорил со стоящим там крепышом-охранником. Тот окинул его цепким взглядом, после чего провел дальше. Я последовал за ними в лабиринт кабинок. Появилась какая-то девушка, забрала у нас пиво и пристроила его рядом с диваном в одной из кабинок. Я сел, чувствуя под собой грязную, затертую ткань банкетки. Энцо сказал что-то официантке, и через пару минут к нам пришли две стриптизерши, темнокожая, выступавшая первой, и блондинка. На блондинке была рубашка камуфляжной расцветки, белые джинсовые шортики и ковбойские сапоги под цвет кожи, так что я не сразу смог понять, где же они кончаются. Мой новый знакомый поднял бокал: